Я дрался за Украину полностью

Как мы ударили по этим москалям, то они попадали, и мало их оттуда вернулось. Там тогда убили полковника Дергачева — он ехал в Космач «порядок навести» (речь идет о командире 256-го полка конвойных войск НКВД подполковнике А. Т. Дергачеве — прим. А.И.). Как раз в том бою наш пулеметчик был ранен и сказал мне: «Принимай пулемет!» Так я бил из пулемета где-то с расстояния пятьдесят метров, и скажу, что бил хорошо — свой результат я видел. «Мороза» в том бою ранило, и он назначил командиром сотни «Юрка» (Василия Боцвинчука — прим. А.И.). А «Юрко» передал командование «Кривоносу», потому что был с Подолья и не знал, как в горах воевать, не ориентировался в наших краях, поэтому пока «Мороз» лечился, нашими боями руководил «Кривонос».

Когда бой утих, то москали, которые могли, разбежались, а некоторые спрятались под машины. А нам сказали, что отряд НКВД обходит нас по верху со стороны Брустуров, поэтому мы отошли дальше к Космачу, а вечером переправились через речку на эту сторону, на Березов. Из моей четы на Рушире никто не погиб, только одного ранило в руку — он имел псевдо «Разбойник». А в сотне погиб один или два, как я припоминаю (по данным Мирослава Симчича, сотня потеряла трех человек — погибли Василий Вивчарук («Сирко») из с. Баня-Березов, Николай Скильский («Явор) из с. Средний Березов и боец из с. Стопчатов (имя неизвестно) — прим. А.И.). После этого боя руководство говорило, что надо было сообщить им, чтобы они знали, куда идет наша сотня. Но пока мы сообщили бы нашему руководству, то враг уже подготовился бы. А так провели незапланированную операцию, «Кривонос» взял на себя ответственность, и получилось хорошо.

Февраль мы пережили более-менее спокойно, боев имели немного. Я помню, что тогда ходили в Яремчанский район, организовали там засаду на дороге Коломыя-Ворохта, расстреляли две машины с энкаведистами. Забрали из этих машин оружие, патроны и вернулись в Березов.

В марте в нашем крае устроили блокаду — очень много энкаведистов привезли к нам, блокировали села, делали облавы. Когда шла облава, то наша сотня переходила аж в Печенежинский район, в Коломыйский район. А облавы ходили везде — прочесывали берега речек, леса. Но мы переходили, маневрировали из одной стороны в другую, и прошли так, что даже нигде не сталкивались с врагом. Вот Вы говорили с Иваном Фицичем — он Вам рассказал, как его взяли в плен? Когда сотня уходила отсюда, он и его двоюродный брат (тоже звался Иваном) и еще один мужчина постарше, Андрей, собрались втроем и сказали, что сами выдержат эту облаву. Залегли в схроне тут недалеко от села, и когда шла облава, то энкаведист бежал, вступил в этот схрон ногой и дал туда очередь из автомата. Иванового двоюродного брата сразу убил, а Андрею прострелил руку, и он до конца жизни эту руку уже не разгибал.

В апреле, когда блокада кончилась, то сотню разделили. «Кривонос» с двумя четами пошел в рейд на Коломыйщину, а нас две четы осталось на месте — действовали в районе Космач, Акрешоры, Березовы (села Нижний Березов, Средний Березов, Верхний Березов, Баня-Березов — прим. А.И.).

В мае ходили в рейд в Жабьевский район, там разделились на группы и ночью напали на гарнизоны в селах — они там были небольшие. Я уже не припомню, в каком селе действовала наша группа, но помню, что энкаведистов мы там разбили, потом сотня собралась и вернулась в наши края. У нас тогда было много боев, я сейчас часто ночью не сплю и вспоминаю. Как-то раз в Среднем Березове ночью напали на «стрибков», разбили их. Зашла целая сотня и рассыпались группами по селу. А «стрибки» ночевали в какой-то хате, так мы забросали их гранатами, стреляли по окнам. Я не припомню, спасся ли кто-то из них. Мы имели в этом бою убитых, мой двоюродный брат тогда погиб.

27 июля наша сотня напала на Яблонов — на то время это был районный центр. Я в том бою не участвовал, но знаю, что наши обстреляли гарнизон из пулеметов, из минометов — как раз в то время, когда энкаведисты смотрели в клубе фильм. Их этот обстрел застал неожиданно, имели большие потери — нам разведка потом доложила.