Я дышу, пока ты рядом полностью

Шаровары вздувались на ветру, лёгкая рубаха, подпоясанная кушаком, наверняка тоже была лучше плотной формы, и Илья отчаянно позавидовал исламистам. Сам он обливался потом в тяжёлом обмундировании, но ни за что бы, не променял его на вражеские шмотки, какой бы заманчивой не казалась эта перспектива.

Вскоре появился молодой, и, дав товарищу знак, отступил в тень дерева, а конвоир Терлецкого подтолкнул его в спину оружием.

– Иди, капитан, и без фокусов! Я не промахнусь!

– Уже боюсь. – зло сплюнул Илья, шагая к шатру. – Приказа у тебя такого не было, так что умерь пыл и делай, что тебе велят!

Прежде чем войти, он услышал, как позади сердито засопел провожатый, и, спрятав усмешку, пригнулся, дабы не зацепить макушкой низко провисшую брезентовую ткань...

Недоверчиво поглядывая на русского, Джафар Аль Сайд мерил шагами своё, временное жильё. На суровом обветренном лице полевого командира читалось напряжённое размышление. Илья не торопил его с ответом, бесцельно рассматривая посуду с красивыми восточными рисунками и разноцветные шторки-ленточки, отделяющие кухню от жилой зоны

– Где гарантии, что это не подстава, капитан? – наконец, обернулся к нему Аль Сайд, и в чёрных глазах его сверкнули искорки.

– Гарантий нет, но решать тебе. – ткнул в карту местности Терлецкий. – Вот здесь есть тайная тропа, я проведу тебя по ней, минуя заставу. Ты покинешь эти места незамеченным нашими блокпостами, а там уже действуй сам. Но при одном условии – ты освободишь русских военнопленных! Они ещё мальчишки, зачем тебе брать на душу грех, убивая детей? Даю слово офицера, я выполню свою часть уговора!

Скосив взгляд на молча застывшую у выхода Аиду, Джафар молчаливо спросил её совета, и женщина чуть мотнула головой. Первая жена Аль Сайда была его незаменимым помощником в любом деле, он доверял ей, и всегда советовался, если оказывался в трудном положении.

Да, мусульманские женщины практически не имели права вмешиваться в дела мужчин, но Аида обладала мудростью и прозорливым чутьём гадюки. Она не раз спасала Джафара от неминуемой гибели своими советами, поэтому и сейчас, как бы ему не хотелось рискнуть, он не мог принять решение без её одобрения.

– Шайтан с тобой, капитан, я поверю тебе. Но, да поможет тебе твой бог, если ты меня обманул! – сквозь зубы прошипел дагестанец, и наклонился так, что их лица оказались рядом. – Я вырву твоё сердце живьём и брошу собакам, а тело повешу на потеху моим солдатам! И тогда посмотрим, как твой бог спасёт тебя!

– Я в него не верю, иначе бы давно мое тело гнило бы в земле. – насмешливо возразил Илья, не отводя глаз под пытливым взором собеседника. – Так мы договорились, Джафар? Ты отпускаешь пленных и, когда я удостоверюсь, что они благополучно покинули твой лагерь, ты сможешь диктовать мне свои условия. Время утекает, наши вот-вот обнаружат, что ты всё ещё здесь, и тогда...

Он поднялся, снизу глядя на молча повернувшегося к нему исламиста.

– Твой Аллах вряд ли уже протянет тебе руку помощи. Шальная пуля – дура, ей всё равно, в кого попасть, и какой ты веры, ты ведь об этом знаешь?

Дотянувшись до бубна, Аль Сайд два раза в него ударил, и на пороге вырос один из недавних конвоиров Ильи.

– Тимур, отведи капитана в свободный шатёр, он наш гость, но глаз с него не спускать! Ты всё понял?

Парень кивнул, недоброжелательно взглянув на русского. Выходя в прохладу вечера, Терлецкий улыбнулся, тронув бубен пальцем.

– Как-то не вяжется эта штука с современным Дагестаном, Джафар. Зачем она тебе, если есть рация?

– Тот, кто забудет традиции предков, капитан, забудет и самого себя. – улыбнулся тот в ответ...

Правду говорят, что беда входит в дом без стука, но смысл этого выражения Саня поняла лишь сейчас, услышав страшную новость. Всё ещё пытаясь понять, что именно говорила ей бабушка, девушка смотрела в постаревшее на десяток лет лицо Таисии, а в голове крутились жуткие обрывки фраз:

— Самолёт упал на взлётную полосу... погибли все... Держись, девочка моя, я рядом... Ужасно... С этим надо как-то смириться, Сашечка!

Уткнувшись в шею Таисии Фёдоровны, она с силой закусила губу, не чувствуя хлынувшую в рот кровь и, не в силах произнести хоть что-нибудь, невидящим взглядом уставилась в пустоту. Мама была в том самолёте…

Как могла она поверить в то, что её больше нет, что Альбина находилась на борту того лайнера, который по неизвестным пока причинам рухнул в Иркутске, едва набрав высоту?! Ведь ещё накануне она звонила дочери и Сашка радовалась её возвращению, и тому, что у Любаши не обнаружили рак! А теперь...

Вечером, входя в городскую квартиру, вмиг показавшуюся чужой и пустой, Санькаь опухшими от слёз глазами глянула вокруг. Всё напоминало о маме – косметика на трюмо, старая сумка, висевшая на зеркале, пальто и обувь, да куда ни обернись, повсюду были её вещи. Даже вещи всё ещё хранили запах цветочных духов, которые так любила Альбина.

Вот только ей они уже не нужны…

– Что же мне делать, бабуля? Мы с тобой остались совсем одни... – горько улыбнулась девушка, но Таисия строго осадила: