Я дышу, пока ты рядом полностью

– Саша...Ну, не дури, а? – попыталась вразумить её Катя, но девчонка, вскочив, заставила её встать, и вытолкала вон.

Обида-то прошла, но теперь Сашку глодала злость. Как Илья мог так с ней обойтись?! Говорил, что любит, да каких только красивых слов она от него не слышала! А сам, не успев приехать в Москву, даже не позвонил ей, да ещё и с какой-то девицей там развлекался! И тут в мобильном грянул рок, а она, мстительно прищурившись, холодно буркнула:

– Да?

– Сашуль, привет, маленькая. Мы можем...– начал Илья, но она не дала ему договорить.

– Нет! И не звони мне больше, понял? Никогда не звони, забудь обо мне!

Швырнув злополучный мобильник на пол, где он с грохотом ударился о ножку стола, девушка снова рухнула лицом в подушку...

Она бы лежала так вечно, если бы в дверь коротко, но настойчиво не стукнули. И тот, кто нарушил её уединение, бесцеремонно вошёл в спальню, едва она успела приподняться. Шагнув к ней, Илья сел рядом, и на Сашу пахнуло горьким запахом табачного дыма.

– Я не разрешала сюда вламываться! – рассердилась она, вскочив на ноги и приглаживая растрепанные волосы.

– Я и не спрашивал позволения. В чём дело? В чём я виноват? – пытливо посмотрел ей в глаза он.

– А ты не знаешь, да? – зло бурлило в ней через край, и справиться с этим девушке было трудно.

Ей мучительно хотелось, чтобы Илья обнял и развеял все сомнения, но, едва мужчина притянул её к себе, она тут же его оттолкнула. Скрестила на груди руки, всем видом выражая негодование.

– Не трогай меня! Зачем ты пришёл? Я не хочу тебя видеть, сказала же!

Упрямица отошла к окну и отвернулась, не скрывая враждебность. Слышала, как поднялся Терлецкий, но не обернулась, продолжая невидящим взором сверлить двор. На крыше, видневшейся за воротами машины, сверкало солнце, оно лизало стёкла и скрадывало тени. Сашке вдруг стало одиноко и тоскливо, но она до изнеможения закусила губу, чтобы не разреветься.

– Я ни чёрта не понимаю, Саша. Скажи-ка мне… Дело в нём, да? В Богдане? – сквозь зубы спросил Илья.

Она горько усмехнулась. Повернулась к мужчине, прищурилась.

– При чём здесь Богдан? Не надо его впутывать! Да он намного лучше тебя, хотя бы не скрывает, что я ему нравлюсь, и не клянется в любви всем подряд! Он со мной честен!

Сашка тотчас пожалела о сказанном, но было поздно. Уловив, как изменился взгляд Ильи, а взгляд его превратились в лёд, она сделала к нему движение. Он отступил.

– Ок, не вижу смысла в дальнейшем споре, я тебя услышал. На будущее, Саша, прежде чем обвинять других во лжи, научись сама говорить правду. – сухо произнёс Терлецкий, шагнув к двери.

– Илья, подожди! – спохватилась девушка, но он уже вышел, и Санька остановилась у двери, вцепившись в колоду онемевшими пальцами.

Внутри разливался холод, сердце болезненными толчками разрывало грудь. Может, она погорячилась? Но тогда он мог хотя бы объяснить, что это за девица отвечала на звонок! Значит, не так уж он невиновен!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дозвониться Ольге удалось лишь в полдень, и Илья резко спросил, как Настенька. Наверное, она поняла, что он зол, и не стала с ним препираться, укоряя в хамстве, а сухо сказала, что дочка спит.

– Операция назначена на пятницу. Ты навестишь нас сегодня?

– Я постараюсь. У меня есть одно дельце. – на тон ниже обещал мужчина.

– Илюша, я хочу, чтобы Настя знала правду. У неё есть только мы и младшая сестра. Пожалуйста, приезжай.

– Дай мне пару часов. Я обязательно приеду.

Отключив телефон, Терлецкий быстро взбежал по лестнице, взобрался на чердак и осмотрелся. Этот монолитный пятиэтажный дом был надёжно спрятан новостройкой, и с чердачного окна открывался отличный обзор.

Банкир уходил обедать ровно в половине первого, и у киллера было в запасе ещё двенадцать минут. Бросив куртку на грязный пол, Илья достал из скрипичного футляра винтовку, установил так, чтобы в прицел попадало крыльцо банка, и улёгся, глядя в окошечко оптики.

Плевать ему, что скоро он перешагнёт запретную черту, жизнь вообще штука сволочная. Если любимая девушка способна предать, а лучший друг запросто рушит многолетние братские узы, значит, ему больше нечего терять.

Он не чувствовал холода, пробирающего сквозь ткань спортивного костюма, не слышал шума улицы, эти стремительно бегущие секунды были порталом между прошлым и будущим. Мысли метались, воспоминания жгли душу не хуже раскалённой лавы. Однажды, когда им с Богданом было лет по двенадцать, они дали клятву всегда быть вместе и не сдавать друг друга, что бы кто из них не натворил. Данька приволок спички и, глядя в глаза Илье, медленно прижал горящий серный комочек к коже на его ладони.

– Это частичка ада, и, если кто из нас двоих когда-нибудь предаст другого, гореть ему в огне вечно!

Было невыносимо больно, ожог черным пятном замарал кожу, но Илья не жаловался и даже не закричал.

– И пусть тот, кто предаст, помнит об адском пламени, держа в руках его частичку. – закончил он, так же прижигая ладонь Богдана.