К нам вышел охранник, и как только он увидел меня, тут же спрятался в каморке. Лора подключила меня к внутренней связи и выяснилось, что он звонил в центральный дом самому Александру Сергеевичу, чтобы сообщить о прибывших.
Через несколько секунд он выглянул из окошка и ворота открылись.
— Быстрее, проезжайте! — крикнул он.
Ну а кто я такой, чтобы спорить?
У дома нам показали, как проехать на подземную парковку, и когда мы спустились, внизу нас уже ждал сам Александр Сергеевич.
— Все прошло хорошо? — первое, что он спросил, когда мы вышли.
— Вполне, — кивнул я. — Надеюсь, вы не против, что мы к вам заскочили?
Он только развел руками и улыбнулся.
— Что, царь перекрыл все каналы?
— Можно и так сказать.
Люся же подошла к Пушкину и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Саша, ты давно спал? — прищурилась она.
— Не скажу, что давно, но на днях я спал достаточно долго. Так что хочу наверстать упущенные деньки.
— Так себе затея, молодой человек, — покачала она пальцем.
— Ну… Я бы сказал, что ты выглядишь куда моложе, — расплылся тот в улыбке.
Люся же только хихикнула.
— Ну льстец. Так и не изменился за столько лет!
Мы с Виолеттой переглянулись и слегка покраснели от испанского стыда.
— Так, ну хватит! — хлопнул тот в ладоши. — Проходите наверх, обсудим… Да много чего обсудим. Хочу узнать, что вы делали?
Я был впервые в доме у великого поэта и сильно удивился, когда увидел его сдержанно роскошный интерьер.
— Почему-то мне казалось, что у него все будет в золоте, с вензелями, барельефами и мрамором, — рассматривая окружение, произнесла Лора.
— Ага, и бархат, — кивнул я.
— Точно! Красный бархат! — она даже закатила глаза.
Но тут все было достаточно модно. Минималистичная мебель. Стены с красивыми угловатыми узорами. Мебель из дерева, некоторая даже из метеоритных пород. Но буквально каждый предмет говорил о том, что это было невероятно дорого. Тот же стул, на который меня посадил Пушкин, стоил как одна моя машина из автопарка.
Лора в свое время успела прочитать каталоги мебели, когда мы строили новое поместье в Широково.
Нам принесли напитки и закуски. После чего я вкратце рассказал, что побудило меня посетить Кремль в столь поздний час.
— Замечательно, — кивнул Пушкин. — И когда ты понял, что домой не вернуться, решил вспомнить о самом лучшем человеке в Империи? Вот это правильно.
— Слушай, Саша, я конечно, благодарна тебе за то, что принял нас, — помахала круассаном перед лицом Люся. — Но мы были в тюрьме. В Кремле. Стоит ли тебе говорить, как там нас кормили?
— Откуда я знаю, как кормят в тюрьмах? Я не настолько слабак, чтобы попадать в заключение, — гордо произнес он. — Но если хотите есть, то так и надо было говорить!
— Точно, прости, я забыла, какой ты невежа. За столько времени мне попадались более чуткие собеседники.
— Вот только не надо мне насчет чуткости, ладно? — фыркнул он и похлопал в ладоши.
Перед нами быстро возник слуга. Александр Сергеевич распорядился накормить девушек и заодно сопроводить их в столовую.
— Сами выберете, что хотите, — махнул он головой. — Там мой личный повар, и он может приготовить хоть кашу из топора.
— Фу… Помню я, как мы жрали ее, когда Володя надурил какую-то бабку с рынка.
— Ну да, — кивнул Пушкин. — Не лучший пример. Короче, вы идите и поешьте, — и он перевел на меня взгляд. — А мы поговорим у меня в кабинете.
И вот тут мои ожидания оправдались. Как только мы попали к нему в кабинет, тут же появилась Лора.
— Ну пошлость! Звенящая пошлость! — смаковала она.
Вот тут были и золотые гардины. И портрет самого Пушкина на всю стену, где он на коне, вставшим на дыбы, а в руках у него большое страусиное перо. На столе все ручки были из золота. А шторы чистый красный бархат.
У меня же чуть не случился инсульт от безвкусицы.
Зато Пушкин сделал глубокий вдох и как будто стал только бодрее. Он сел в кресло с подлокотниками в виде львиных голов и расплылся в улыбке.
— Что, есть несколько вопросов?
— Честно сказать, да… — кивнул я, присаживаясь на бархатный диванчик.
— Я попросил дизайнера сделать самую безвкусную комнату, на которую он способен, — пояснил Пушкин. — Это помогает мне искать вдохновение в себе, когда я пишу стихи. Как бы если в комнате настолько ужасно, то мне придется выдавать что-то настолько потрясающее, чтобы компенсировать это.
— Ага, — кивнул я. — Ясненько…
— У каждого свои тараканы в голове, — прошептала Лора. — Неужели ты этому удивляешься? У тебя прислуга два бывших наемника… О чем ты?
Пушкин же скрестил пальцы и спросил:
— Значит, ты встретил там Дункан и Антона Есенина?
— Да, и судя по всему, это еще не все. Кто-то был внутри Кремля. Кто-то сражался на этаж выше.
— Есть предположения?
— Нет… Пока никаких. Там было слишком много защиты, чтобы пробить ее. Но одно я точно знаю. Меня никто не видел.
— Тогда почему вокруг твоего дома охрана?
— Предположу, что как только Петр Первый понял, что на Кремль напали, он подумал только одно. Что это я. Кто еще мог? Он же специально сделал трансляцию на Сахалин, — пояснил я.
— Что ж, тогда оставайтесь тут, сколько можете, — он призадумался. — Но есть ли шанс вернуться назад?
