— Скажи, Прокл, — прогремел он, и его голос, подобно отдаленному грому, наполнил комнату. — Почему я должен выслушивать твои оправдания? Ты обещал лучшего менестреля в королевстве, виртуоза, чьи мелодии могут растопить сердце каменного голема. Вместо этого мы вынуждены будем слушать никому неизвестного юношу гоблина!
Королева Элара, чьи серебристые волосы были заплетены в косы с жемчугом, тихо вздохнула. Она протянула руку и нежно коснулась руки мужа.
— Аларикс, пожалуйста. Дети устали.
Принц Эйерион, которому едва исполнилось десять, прислонился к матери, его веки отяжелели. Принцесса Лира, на несколько лет старше брата, теребила край скатерти, её лицо было бледным.
Прокл решил воспользоваться моментом, ведь он знал, что король — заботливый отец.
— Ваше Величество, я смиренно прошу вас пройти в зал, где накрыты столы, все готово к ужину. И позвольте менестрелю исполнить всего одну песню.
Король, взглянув на своих уставших детей, с тяжелым вздохом поднялся с дивана и тихо произнес:
— Молись богам, Прокл, чтобы всё было так, как ты говоришь. Я не потерплю двойного обмана.
Я вышел на сцену, взял в руки лютню, удобно устроился на табурете и приготовился к выступлению. Инструмент, словно живой, отозвался на моё прикосновение. Струны засияли волшебным светом, наполняясь серебряными искрами. В этот миг я почувствовал, как по телу разливается тепло. Это было удивительное ощущение единения с музыкой, с душой инструмента.
— Ну что, друг, — мысленно обратился я к своему инструменту, — нам нужна история, которая будет длиться три часа и, возможно, иметь продолжение. Зрители — монаршие особы южного королевства с детьми.
— Хозяин, я ещё не успел обработать все твои мыслеобразы, но сегодня можно начать с просмотра выдуманной истории для детей, которую в твоём мире называют сказкой «Лампа Алладина», — сообщил мне мой магический друг. — Эта история мне очень понравилась, и я создал множество её вариантов. Это как раз то, что нужно для южан.
— Вот и хорошо, — одобрил я выбор инструмента. — Главное, сделай яркую концовку, чтобы после окончания все в нетерпении ждали следующего нашего выступления.
— Сделаю, хозяин. Я уже обработал много коротких мыслеобразов с продолжениями, — услышал я в ответ. — И овладел этим искусством.
Наш мысленный разговор был прерван. В зал первым вошел Прокл, а за ним, гордо подняв голову, величественно прошествовал к столу огромный король, облаченный в просторную яркую восточную одежду. Его супруга следовала за монархом, нежно обнимая детей.
Королевская семья заняла свои места, а позади них, у стены, расположились две тройки смуглых охранников в великолепной легкой броне. Из подсобного помещения, словно две птички, выпорхнули девушки-подавальщицы и засуетились у стола.
Прокл подошел ко мне, его лицо было серьезным, а голос — тихим, чтобы никто не услышал. Его глаза, казалось, светились в полумраке зала, и я понял, что он говорит не просто так.
— Мих, прошу, не подведи, — повторил он. — На кону наша с мастером Фроллом честь.
Я кивнул, хотя внутри меня зародилось беспокойство.
— Что случилось? — спросил я, стараясь не выдать волнения.
Прокл огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто-то. Затем он наклонился ближе и прошептал:
— Просто удиви их так, чтобы они на завтра тебя снова пригласили.
Как только советник покинул зал, я, не обращая внимания на изумлённые взгляды присутствующих, направился к самому правому краю помоста. Там я сел на табурет и взял в руки лютню.
Когда подавальщицы закончили свою работу, и королевская семья приступила к трапезе, я встал и, поклонившись, попросил разрешения начать представление. Король окинул меня долгим оценивающим взглядом и кивнул, выражая своё согласие.
Я удобно сел на табурет и взял первый аккорд, внезапно, словно очнувшись от долгого сна, лютня засияла. Струны запели серебряными искрами, переливаясь магическим светом. Я почувствовал, как волна энергии пронизывает меня, соединяет с инструментом в единое целое. Раздался мощный чарующий звук восточной мелодии, я спроецировал на стену сзади себя обработанный инструментом мыслеобраз с которой начиналась история и начал свой рассказ:
Однажды сидел маг и рассматривал пергамент, на котором были начертаны таинственные знаки, по ним он мог читать будущее, и внезапно увидел в них нечто такое, что заставило его затаить дыхание. В Персии живёт мальчик по имени Аладдин.
Три часа без перерыва я играл на лютне, инструмент удачно адаптировал историю для этого мира. Мне пришлось много петь, так как закадровый текст и диалоги по сюжету были написаны в рифму, как в восточных поэмах. Однако меня спасали многочисленные динамичные погони, драки и весёлые сцены. В эти моменты я отдыхал, наблюдая за королевской семьёй, которая забыла про еду и с восторгом и смехом следила за приключениями главного героя.
Наконец прозвучал мой последний аккорд, в который я вложил мощный ментальный заряд радости, хорошего настроения и бодрости.