В тот момент время словно остановилось.
Записка была от Гао Сяна, он сообщал, что ему нужно ехать по своим делам. Предполагая, что я останусь в поселке на ночь, он заказал и оплатил мне номер в небольшой гостинице.
Я попросила Чжао Кая, чтобы он помог мне с покупкой одежды.
По дороге я спросила, как умер его отец.
Подросток оказался скупым на слова, поэтому лишь произнес: «Лучше спроси об этом у мамы или у деда».
Он снова едва не заплакал.
Впрочем, он искренне соглашался со всеми моими увещеваниями и вел себя послушно.
Он сказал, что сперва родительское собрание и правда планировали провести сегодня после обеда (вот уж не думала, что моя ложь Гао Сяну окажется правдой, это несколько успокоило мою совесть), но из-за непогоды некоторые родители и ученики не смогли добраться до школы, поэтому собрание перенесли на послезавтра.
– Тогда завтра я съезжу в Шэньсяньдин… – сказала я.
Я хотела было добавить «навещу твою маму и дедушку», но, поскольку встреча не обещала быть радостной, мои слова повисли в воздухе.
– Тетя, ты правда сможешь прийти на собрание? – спросил Чжао Кай.
– Обещаю.
– Ты устала, тебе надо отдохнуть…
Перед входом в гостиницу племянник передал мне пакеты с одеждой и лекарствами, которые помог донести, и побежал назад. Бегал он очень быстро и походил на спортсмена. Наверное, за это стоило поблагодарить моего биологического отца, который отличался высоким ростом. У всех его дочерей, включая меня, были длинные ноги. Чжао Цзюнь и Чжао Каю в этом смысле тоже повезло – длинные ноги говорили о хороших генах, которые мой отец передал своему потомству.
Когда я приняла душ, переоделась в сухое, выпила лекарство от простуды и легла в постель, мое сердце преисполнилось благодарности к Гао Сяну. Проводив меня до места, он, несмотря на все мучения, еще и позаботился о моем ночлеге. К этому часу гостиница уже наполнилась под завязку, в ней разместились или те, кто доставлял детей в школу и не смог сразу вернуться домой, или те, кто приехал на ярмарку, или те, кому надлежало уладить дела в администрации. Если бы не Гао Сян, который заранее забронировал номер, куда бы я сейчас делась?
Мне вспомнился один из лозунгов о планировании рождаемости: «Если иметь ребенка, то лучше одного». В те годы у крестьян он вызывал наибольшее отвращение, ведь с первого взгляда было ясно, что лозунг плохой! Расти ребенку одному невероятно скучно, и я это прекрасно знала. А вдруг он умрет, а другого уже родить не получится? Поэтому лозунг надо поменять как минимум на «лучше двух», и лучше всего, если бы родились мальчик и девочка.
Тогда и покровителей лучше иметь сразу двоих, мужчину и женщину. У покровителя-мужчины свои плюсы, у покровительницы-женщины – свои. И эти плюсы только дополняют друг друга.
Подумав об этом, я почувствовала, что на самом деле я счастливый и удачливый человек – до 2002 года счастливый, а после 2002-го – удачливый.
Что касается моих приемных родителей, то они для меня не просто покровители, ведь слово «покровитель» не передает того огромного значения, которое они сыграли в моей жизни. Они вылепили меня заново, они – мои наставники, благодаря которым я смогла переродиться. В противном случае я никогда бы не появилась перед Чжао Каем и не помогла бы Ян Хуэю осуществить его мечту пойти в армию. Среди людей, особенно в деревнях, немало случаев, когда родные братья и сестры из-за какой-нибудь ерунды становятся врагами – поводом для обоюдной ненависти может послужить даже такой непреложный закон, как материальная поддержка родителей, – после 2002 года я уже понимала, что к чему.
Невольно я задалась вопросами: почему к Чжао Каю и Ян Хуэю я отношусь по-разному?
Потому что в детстве Ян Хуэй однажды со мной поиграл? Потому что, провожая меня из Шэньсяньдина, он поговорил со мной как взрослый? Потому что он симпатичный и прилежный подросток, у которого красивый почерк? Потому что я сочувствую судьбе его мамы, то есть моей старшей сестры? Потому что его желание пойти в армию – это достойное желание?..
Надо признаться, что из-за всех перечисленных выше причин помогать ему было приятно.
Но главная причина состояла в том, что помощь Ян Хуэю была все-таки в приоритете; ведь если ко мне начнут обращаться все мои деревенские родственники, во что превратится моя жизнь?
Почему у меня нет родственных чувств?
Да потому, что я только-только начала вставать на ноги, как я могла взять на себя дополнительную ношу!
Я металась от одной мысли к другой. Думая о будущем, я словно провалилась в вязкую трясину. К счастью, на меня подействовало лекарство, и я уснула…
Шэньсяньдин преобразился за полтора года моего отсутствия.
Дороги на подъем и на спуск были полностью отремонтированы, некоторые из жителей купили минивэны и теперь курсировали между Шэньсяньдином и поселком и даже предлагали перевозки до уездного города. Перевозить приходилось и людей, и товары, работы хватало, и заработать на этом можно было не меньше, чем где-нибудь на чужбине. Да и жителям Шэньсяньдина теперь стало жить удобнее – поездка в город превратилась для них в обычную рутину.