Я с отвращением покосилась на старика и, ни слова не говоря, вышла в коридор.
– Вы только посмотрите, каким взглядом она одарила моего папу, я бы с удовольствием ее выпорола… – заявила женщина медсестре.
Когда дочь старика вышла из палаты, я уже успела снять униформу.
Шагнув ей навстречу и уперев руки в бока, я сурово произнесла:
– Вы хотели меня выпороть? Давайте. Но прежде чем вы поднимите на меня руку, дважды подумайте, стоит ли, ведь я могу хорошенько ответить.
Я была на полголовы выше нее. Проработав в столовой почти полгода, я набралась сил и внешне выглядела очень крепкой.
Вытаращив глаза, женщина остолбенела.
– Находясь в палате, я по большей части притворялась немой, потому что не хотела устраивать скандал в присутствии вашего отца, чтобы не загнать вас обоих в угол. Но сейчас я все-таки скажу, что являюсь не простой сиделкой, я окончила юйсяньскую Школу медсестер в провинции Гуйчжоу! И хотя эта школа находится в небольшом уездном городке, основали ее еще до образования КНР. Проверьте в Интернете, и узнаете, что это самая известная школа на юго-западе Китая! Мой уход за больным безупречен, тем, кто перенес операцию на желудке, какое-то время требуется принимать пищу небольшими порциями и аккуратно сглатывать ее, чтобы не вызвать кашель, который может повредить швам! Если такое случится, он попадет в реанимацию, и ему снова придется ложиться под нож, вы это, черт возьми, понимаете?!
Женщина, словно околдованная, замерла, уставившись на меня.
Из палаты вышла медсестра. Укорив женщину за ее неправоту, она подтвердила профессиональность моих действий.
– Состояние вашего отца все еще нестабильно, на какое-то время ему лучше задержаться в больнице. На носу праздники, вы должны быть благодарны, что мы нашли вам такую прекрасную сиделку, как Сяо Фан! Если она откажется работать, вы сможете ежедневно приходить и ухаживать за отцом? Да будет вам известно, что у нас сейчас острая нехватка сиделок и все они перегружены.
Речь медсестры отчасти вывела женщину из ступора, и она снова обрела дар речи.
– Но я плачу за это немалые деньги… – все так же высокомерно произнесла она.
Ее слова разозлили меня еще больше.
– То есть вы кичитесь тем, что у вас много денег? – выпалила я. – Вы и правда считаете, что деньги решают все? По-моему, вы просто… Я прекращаю работу!
В тот момент я вдруг почувствовала, как из моего сердца поднимается волна гнева, меня словно колпаком накрыло злобой – нет, это даже был не колпак, очищающая сила рвалась из меня прямо наружу. Мне хотелось залепить этой женщине пощечину, но я не отважилась, дабы не свести на нет все мои усилия быть разумной. Мне хотелось швырнуть что-нибудь об пол, но вокруг не оказалось ни одного подходящего предмета, в любом случае я бы этого не сделала. На каком основании я собираюсь бить больничное имущество? Кто потом будет за него платить? Самое главное, что меня останавливало, так это то, что в финансовом отношении стоявшая передо мной женщина никак меня не обижала. К тому же рядом не было моих названых сестер, поэтому дать выход своим чувствам я не осмелилась.
Я хотела сказать, что она напоминает ненавистную русскую барыню из рассказа «Муму», но в последний момент вспомнила, что Тургенев не дал ей никакого имени – в рассказе она упоминалась исключительно как «барыня».
Я неоднократно терпела издевки и выслушивала дурацкие нотации этой женщины, мне надоело молча сглатывать обиды. Да, она платила деньги, но это отнюдь не означало, что без ее денег я не смогу оплачивать свое проживание и окажусь на улице.
Неожиданно я успокоилась. Мой гнев ушел так же быстро, как и пришел, разум очень вовремя возобладал, не позволив перейти грань.
– Госпожа, – невозмутимо произнесла я, – я вполне серьезно заявляю, что прекращаю работать. Оставшиеся деньги, которые вы мне должны, можете передать медсестре, я завтра утром заберу…
Сказав это, я развернулась и направилась к выходу.
Это был единственно возможный и единственно правильный способ сохранить достоинство.
– А ну стой! Ты только что меня обругала, хочешь, чтобы это сошло тебе с рук?
Я на секунду остановилась и, не поворачиваясь, сказала:
– Признаю свою ошибку. Приношу извинения. Если считаете, что этого недостаточно, можете удержать часть денег. Если считаете, что это веская причина вообще оставить меня без денег, скажите прямо, чтобы я завтра не приходила.
Меня переполняло сознание своей правоты, без всякого заискивания и в то же время без высокомерия. За моей спиной воцарилась полная тишина.
Дождь закончился, небо прояснилось, меня осветило яркое солнце, однако, вместо того чтобы почувствовать тепло, я передернулась, словно от холода.
По всему телу, словно неизлечимый вирус, снова расползлось чувство преклонения перед деньгами, страх и рожденное им отвращение к деньгам, казалось, что в мои кровеносные сосуды доза за дозой впрыскивают ледяную воду.