В тот момент в моей душе вдруг зародилась зависть – она была такой же естественной, как и мое превосходство из-за наличия некоторых сбережений.
– Мой дед всегда считался передовиком и среди слесарей слыл первым из первых. Моим мастером был ученик деда, который учился у него вместе с моим отцом. Так вот, я и он были любимчиками нашего мастера. Он – слесарь в седьмом поколении, а я – в десятом, поняла? – неутомимо разглагольствовала Яо Юнь. Очевидно, ей очень хотелось высказаться.
Я закивала, показывая, что вся внимание, изо всех сил изображая идеальную слушательницу.
Она пояснила, что он слесарь четвертого разряда и до увольнения входил в техническую элиту завода. Сама она была слесарем второго разряда, но ее уровень тоже считался высоким: если бы не увольнение, то через пару лет она бы дослужилась до третьего разряда и тогда уже могла бы готовить учеников…
Хотя при перечислении заводских специальностей привычно начинают с токаря, за которым следуют слесарь, фрезеровщик и строгальщик, на самом деле именно специальность слесаря впечатляет больше всего, потому что слесарь одновременно должен быть безупречным токарем, а кроме того, уметь работать на фрезеровочном и строгальном станках. К слесарям предъявляются самые разнообразные технические требования, и экзамены у них самые строгие. Но, с другой стороны, и зарплата у них повыше…
В жизни своей я никогда не бывала на заводах, а потому понятия не имела, о чем она вообще говорит. Но постепенно у меня к этой теме пробудился интерес, по крайней мере, из такого разговора я могла узнать что-то новое.
«Но разве кто-то мог предвидеть такое? Стоило только Китаю открыться, как мы вдруг узнали, что наша промышленность отстала на десятилетия, оказалось, что в развитых странах уже давно используются конвейерные линии, а уровень механизации достиг более девяноста процентов. В результате наш завод обанкротился и был продан, нас двоих уволили. В наши дни нам негде себя проявить как специалистам. Даже не ожидала, что он тоже приедет в Шэньчжэнь, а тут недавно мы случайно столкнулись на улице. Чтобы заработать побольше, он вкалывает то на одной, то на другой стройплощадке. Даже на праздник решил никуда не уезжать, устроился на этот период охранником. За эти два месяца ему заплатят в двойном размере, когда стройплощадки снова заработают на полную мощность, охранникам уже перестанут платить такие деньги, и тогда ему снова придется работать чернорабочим на стройке…»
Яо Юнь заплакала.
Хотя она говорила о своем друге, мне показалось, что все это относится и к ней самой.
Все те приезжие, которые в канун праздника не разъехались по домам, в девяти случаях из десяти остались, чтобы заработать, и заработать побольше.
Я была исключением.
Я осталась в Шэньчжэне, потому что не знала, куда мне возвращаться. В Шэньсяньдин я бы не поехала даже под угрозой страшной пытки, ни о какой семье в тамошних местах говорить не приходилось. Что же до приемного отца, то он не собирался оставаться на праздник в Юйсяне, а сидеть в пустой квартире и ностальгировать о прошлом мне не хотелось. Родители, братья, сестры и куча других родственников со стороны приемного отца жили в одной из гуйчжоуских деревень – не думаю, что условия там были лучше, чем в Шэньсяньдине, однако на каждый Праздник весны он непременно навещал своих родственников. Их отношения были очень близкими, он тосковал по родственникам, и по родным местам тосковал не меньше. И этим мы с ним кардинально отличались – для меня Шэньсяньдин был подобен кошмару.
Я поднялась со стула, тоже присела на краешек кровати и, приобняв Яо Юнь, взяла ее ладонь в свою и положила голову ей на плечо.
Я и правда не знала, что сказать в ответ на то, что она мне завидует, поэтому решила утешить ее, а заодно и себя именно таким способом. Иной раз язык тела оказывается гораздо лучше. Если не сдерживать свои чувства, то они скажут намного больше обычных слов. Думаю, она прониклась моей искренностью в полной мере.
Ее слезы упали мне на руку.
Я уже хотела было сказать, что мой ключ всегда в ее распоряжении, но она заговорила первой.
– У него есть семья, – произнесла она.
Мои слова, едва не слетев с языка, словно испуганный кролик, юркнули обратно.
Мы по-прежнему сидели, тесно прижавшись друг к другу, но теперь я боялась пошевелиться.
– У меня тоже есть семья, – снова произнесла она.
Меня словно поразило током.