– Деревня отделена от общей истории, у неё своя история. Она отделена от культурной истории. Здесь своя культурная парадигма. В станице нет экономических и политических предпочтений. Всё квантово- нейтральное. В принципе, поживешь тут лет десять и либо сойдешь с ума, либо адаптируешься. Может займешься даже чем- то, но это навряд ли. Речь, сейчас не об этом. Так или иначе, несмотря на квантовую нейтральность территории деревни, Ий имеет возможность просматривать движения атомов в пространстве и на основе этого делать далеко- идущие прогнозы. К примеру, сейчас над деревней повисла угроза вторжения извне. Кажется, Василе, ты уже с ней столкнулся. Помнишь ли ты свою руку? Ещё не соскучился? А ведь ты действительно скоро встретишься с её владельцем. И я скажу тебе, что встреча эта ничего хорошего не несет. Сравним это с движением на планету астероида. Ий формирует ответное небесное тело и отправляет навстречу астероиду, оба самоустраняются, проблема решается. Вот таким ручным небесным телом и являешься ты, господин Василе. Тебя «подталкивали» к тому, чтобы оказаться, ровно здесь уже очень давно. Можно даже сказать, что с самого рождения. В глазах старосты данного населенного пункта ты, буквально, человек одной функции. Он бы, наверное, тебя и человеком не назвал. Так, существо, оправдывающее свое существование в невероятно краткий период своей жизни. Он тебе рассказывал свою философию аля человек- фикус? Над таким фикусом только бы секатором поработать. Идиот. Зачем всё это? А что насчет тебя? Неужели тебя окрыляет вся эта невероятная абсурдность бытия? Не думаю, и не верится.
Камера вновь переключилась на мужчину хичкоковского типа. Он драматично стряхнул с сигареты пепел и продолжил, глядя прямо на меня:
– Ты всё еще надеешься выбраться отсюда, верно? Ты начал привыкать к этому месту и даже находишь его милым, это тоже верно? Это уживается в тебе? Или возможно, ты не веришь мне. Хорошо, откатимся еще разок.
Кадр переключился. На экране виднелся вагон поезда. Снующие вокруг люди, привокзальная кутерьма. Совершенно непонятно было на что мне смотреть ровно до того момента, пока я не увидел человека, идущего твердой походкой вдоль мест. Это оказался тот самый мужчина, занявший мое место в вагоне. Он не даже не выглядел пьяным. Далее возле него прошел невероятно знакомый мне старик. Да, это он. Как его. Федор Кузьмич. Мой будущий попутчик остановился перед узурпатором моего места, поздоровался, а потом мило о чем- то побеседовал, слышны были обрывки. Что- то вроде- «Да он парень славный, может помягче нужно как- то?». Мое лицо покрылось ярким багрянцем. Я хоть и стал сторонником абсурдизма здесь, но, похоже, что не до самого его абсурдного конца. Это не укладывалось у меня в голове, мои кулаки сжались в кулак, а кисти начались нервно трястись. Как будто заметив это, картинка остановилась, а затем приблизилась к лицу старика.
– Не злись так сильно, Василе. Улыбочку! Позвольте вам представить. Федор Кузьмич- первый из касты, подчинивших себе малое физическое временное пространство. Живет уже непонятно сколько лет. Почти все «аномальные» ребятишки, как мы их называем, проходят через них. У них там свои игрища, в которые мы лезть брезгуем. Низменная чушь для низменных людей. Чему жизнь посвящают- непонятно. Конкретно вот этот вместе со своим подельником решили избавиться от еще одного из их племени. Виною всему типичный первобытный страх перед поглощением со стороны более молодой и энергичной субстанцией. В принципе, в этом моменте Ий и они соединили свои интересы. Живет на каких- то «кривоухих топях», при этом пытается как- то чем- то интересоваться, но все как- то зря. Для нас представляет невероятно низкую ценность. Даже описывать его- это просто бумагу замарывать. Сто лет живет- пытается вынести какую- то культурную идею. Не выходит что- то. Жалкий старый пес. Кстати, про собачих, пройдемте дальше.
Камера переместилась чуть вправо к мужчине.
