– Стробыльцов Алексей Игоревич- жрец, неудачливый актер, бывший сценарист. Мы на таких даже не смотрим при приеме в нашу «гильдию», если ты позволишь так выразиться. Не могу понять, что в нем нашли. Но перевоплощается он очень хорошо, этого не отнять. И пьяного сыграл без капли алкоголя. И ради роли даже был задержан. Остается похлопать и попытаться осознать, где за тоннами риторического грима скрывается сам актер. Кстати, если тебе интересно, жена от него действительно ушла. Таких как они- много. Все, что они могут делать- видеть вероятности на короткой дистанции и влиять на них. К примеру, если этот человек с экрана захочет, то он выбросит из десяти бросков монетки десять орлов. Низменные умения. Среди таких как мы, людей пера и людей ремесла , такое вообще считается за карнавальные фокусы. Так оно и не было бы достойно даже нашего взгляда. Но тут явился ты, дорогой наш закрывающий пространства товарищ. У тебя есть все задатки для вступления в наш скромный «кружок». Неплохое повышение, верно? Из поэтического кружка при университете прямо к нам. Но мы, в отличие от остальных, лгать не привыкли, поэтому сразу говорю, что в этом во многом преобладает влияние случая. Но и твой «талант» тоже здесь сыграл. Ты что- то пишешь, есть стремление быть в чем- то задействованным. Даже есть удача быть в чем- то задействованным. Другими словами, из тебя выйдет отличный наследник мастера Вертова. Ты, кстати, не задумался о том, почему мы «в разрыве», а я вещаю такие близкие тебе вещи? Очень интересно!
На экране снова появился мужчина, он докурил свою сигару, отбросил ее в сторону и продолжил говорить:
– Возможно, ты даже успел встретиться с кем- то из нас. Не встречал такого забавного тракториста? Один из наших лучших режиссеров. Его документальная работа про конфликт коллективного бессознательного двух писателей просто покорил меня. Только представь. Два творца, ни разу друг с другом не встречались, но при этом на протяжении двадцати шести лет незримо спорили друг с другом в своих произведениях. Точнее нет, вру, встречали один раз, но отношения к моему рассказу это мало имеет. Или может ты имел честь встретиться с другими нашими коллегами по цеху? Есть у нас и экстравагантные, боящиеся собственных имен. Но пишут они недурно. Лишь бы нас не обошли, черти они эдакие. О, кстати, про чертей. Твой ночной побег от сектантов- это нечто. Такой материал очень и очень редко попадается. Не хочешь посмотреть на этого профессорюгу сейчас? Зрелище не из самых приятных. Смотри.
Мужчина указал своим толстым пальцем куда- то вбок, кадр сменился. На экране была утренняя туманная чаща. Рассвет только наступал, поэтому перебои с светом мешали сфокусироваться камере. Все было очень расплывчато. Дымка, зеленая трава и какие- то белые пятна впереди. Наконец- то все стало четче. Утреннее солнце наконец пробилось сквозь облака и дало разглядеть все происходящее. К стволам деревьев на очень приличной высоте были привязаны крепкими канатами десяток людей в белых балахонах. Камера приблизила лицо одного. Он ещё дышал и двигался. Да. Это было лицо лидера секты, читавшего мне проповедь. Привязан он был на уровне живота. Помимо этого, все были связаны по рукам и ногам. Кадр сменился на панорамный пролёт с огромной высоты над ночной станицей. Голос продолжал вещать:
– Воспитательные процессы. Не надейся, что тот, кто это сделал также обойдется с тобой. Нет, мой друг. Только уничтожение. Только пламя. Только слезы и страдания. Только поглощение. Ирония заключается в том, что ты ему даже особо и не важен. Он идет за ним. За человеком- фикусом. Вот это материал, да?
Изображение расфокусировалось, на экране снова появился упитанный мужчина. Он сделал за кадр жесть ладонью и ему подали новую сигару. Он потратил некоторое время, чтобы ее закурить, а затем продолжил говорить:
