Что-то уходит в каждом ритуале, рождая новую тварь и оставляя лакуны, которые не заполнить. Потеря не событий, не самих воспоминаний - смыслов, а потом они начинают разрушаться: Мантикора. Висия. Джокер. Илай.
Янни.
Cнова сбивается, теряя мысль. Максимилиан, доктор Хайме, Советник, Гофолия, ученые, лаборатории, твари, твари, твари, по кругу - ритуалы, кровь, огонь-тьма, голоса из ночи, из-за решеток, изнутри. Свет гаснет, страшно, страшно...
- Страшно, страшно, страшно, - повторяет без конца, глядя сквозь меня. Страх оставил отметины: вертикальные морщинки между бровей, слишком глубокие для двенадцатилетнего мальчишки. Провожу по ним, заставляя замолчать:
- Почему ты согласился?
Янни моргнул. Облизал обметанные белым губы.
- У них есть ты. И маму с папой и Алишей они бы легко нашли, - просто говорит он. У меня сжимается горло. - Знак на шее. Через метку они могут следить, где мы бываем. Найти дом дело времени. Поэтому...
Поэтому общежития переполнены. Бар, кафетерий, комнаты отдыха. В любое время суток. Тренировочный корпус, все научные... Валентин, живущий в подвале под тысячей ламп. Спящие люди на кушетках в библиотеке.
Какой же я дурак.
Поэтому Адамон и предложил мне остаться! Хотел, чтобы я всегда был под рукой!
Машинально трогаю клеймо за ухом. Впервые оно кажется выпуклым. В тонких линиях под пальцами пульсирует кровь.
Боже мой, неужели им всем угрожают?
Кажется, я заговорил вслух, потому что Янни ответил:
- Все прячутся в Университете от тварей. Охотники ведь постоянно их ловят, искатели тоже. Многим вообще не назначают другой работы. А отказываться нельзя.
Верно. Адамон подчеркнул это в первый день:
- Ты либо выполняешь, что должен, либо забываешь все, связанное с волшебством, - брата, каким его сделала магия.
Мальчишка, что отзывался на совсем иное имя, умер еще в овраге. Сгорел - прямо на моих глазах, оставшись лишь призраком напротив.
- А обереги? Разве их не дают всем?
- Нет. Редкие компоненты. Сейчас ищут способ упростить формулу или изменить состав, но пока не получается. Они есть только у нас, - у огненной пятерки. Ясно, тогда:
- Зачем им твари? - цепляюсь за ускользающую мысль. - Они всего лишь побочный продукт огненных чар.
Так пишется в книгах. Бессловесные младшие и Высшие - очень редкие, совершенно особенные. Наделенные сознанием и волей. Собственной памятью.
Они бесконечно долго мучат своих жертв прежде, чем убить: питаются страданиями и страхом. Страхом Янни в том числе. Зло в чистом виде.
- Не всех. Они рождаются, когда колдуют в гневе, когда страшно и больно, когда жизнь или смерть. Когда внутри ломается, человек ломается, - говорит он и повторяет, как заклинание:
- Мантикора, Висия, Джокер, Илай...
Янни. Я глотаю его имя. Янни раскачивается на стуле взад-вперед, до побелевших суставов обхватив себя руками. В растянутом вороте линялой розовой футболки видны ключицы - острые, под ними проступают кости грудины.
- Я не знаю, зачем им твари. Нас просто заставляют их создавать, а охотников - ловить. Ничего не объясняют. Но я думаю... ведь из-за тварей магию огня и перестали использовать. Раньше умели их не делать или подчинять, или еще что-то, но Эпоха огня закончилась пожаром, и теперь никто не знает, как они справлялись. Но способ-то был. Они...
Они - маги пламенного столетия. Я мотаю головой, возвращаюсь к тем, кто охотится на тьму прямо здесь и сейчас. Кто живет по трое в тесных комнатах общежитий и проводит свободное время за тренировками или выпивкой, байками или учебой. Шатаясь по двору или уходя на новое задание, едва вернувшись с предыдущего. Пятый блок охотников. Первый блок искателей.
- Но зачем им прятаться от тварей в Университете? Они же не огненные маги. Как твари найдут их, чтобы... - отомстить? Неподходящее слово. Большинство тварей не разумней животных. Они не способны на сложные чувства и память.
Брат подтянул колени к груди, сжавшись в комок, совсем как в детстве, когда забивался в угол моей кровати:
- Можно я буду спать здесь? Под моей чудовище, - я успокаивал и не позволял остаться. Я знал, что чудовищ не существует.
Но оно было там. Все они были. В шкафу. На высоком, заставленном коробками до потолка, комоде. За стеной, в пустой соседней квартире, - эти скреблись, не стесняясь, а я говорил побледневшему малышу:
- Это в трубах. Знаешь, какие странные оттуда звуки бывают? Ты даже не представляешь.
Но он представлял, ведь он был центром их вселенной. Один на - сколько? Тварей очень много. Не меньше, чем людей. Тьма часто приходит и без всяких заклинаний, просто возникает - из скрытого, затхлого страдания, что заперто в каждом человеке. В каждом маге, как бы мало в нем ни было огня.
Во мне нет ни капли. Поэтому я никогда не медлил прежде, чем заглянуть под кровать.
Янни вытирает щеки:
