И в этой тьме ты оказываешься совершенно один. Наедине с тусклым желтым ламповым светом, чужими встревоженными голосами, и болью, которая, впрочем, уже почти не твоя, и страхом, все еще твоим, таким сокрушительно сильным, что раздирает на части то, что следует сохранить целым – не тело, не разум, а самую суть твоего существа, и это так дико, неправильно и несправедливо, что невозможно согласиться с тем, что оно действительно происходит – с тобой, вот прямо сейчас. Какое, к черту, «действительно»?! Я так не хочу. Немедленно отменить!
«Отменить!» – кричит все твое существо. И даже обнаружив, что желания недостаточно, продолжает кричать, собирается воедино ради этого крика, который теперь и есть ты – такой победительно громкий, что невозможно не проснуться. Я, по крайней мере, не смог.
– Я же говорил, в моих снах никто не умирает взаправду, – сказал я, открывая глаза. – Получается, не соврал. А самое удивительное, что я, кажется, более-менее выспался. Вот уж чего от этой затеи точно не ожидал! Можешь начинать отрывать мне голову, как собирался. День должен начинаться с удовольствий. Ты честно их заслужил.
– Не в моих привычках нарушать обещания, но, если не возражаешь, я займусь этим когда-нибудь позже. Благо поводы ты даешь практически ежедневно, – ответил сэр Шурф. И улыбнулся так безмятежно, словно мы только что вернулись с какой-нибудь дурацкой вечеринки, где было так весело, что даже ему удалось ненадолго забыть о себе.
Не бывает на самом деле таких вечеринок. Ну, то есть до сих пор не бывало, а теперь я знаю, что надо делать. И кого приглашать.
– Мне, представляешь, досталась очень легкая смерть, – сказал мой друг. – Умер от какого-то лекарства, совсем без боли, убаюканный чужой убежденностью, что смерть – это не конец. Изумительный опыт. Фантастически повезло. Прежде, ты знаешь, меня не раз пытались убить, и это всегда было слишком мучительно даже на мой вкус; я хочу сказать, что сам никого убивать такими способами не стал бы, даже в старые времена, когда был несколько менее уравновешен, чем сейчас.
«Ты в порядке?» – спросила Меламори.
Вовремя это она. Молодец.
«В полном, – ответил я. – Ты, как я понимаю, тоже? Понравилось приключение?»
«Понравилось – не то слово. Но ты не представляешь, как я сейчас сержусь! И еще долго буду сердиться, что ты сразу меня не позвал!»
Сказала все это и сразу исчезла из моей головы, даже не попрощавшись; впрочем, подозреваю, не столько из вредности, сколько потому, что получила по ушам от кого-нибудь из своих наставников. Безмолвная речь у них сейчас под строжайшим запретом. Такой уж этап обучения: хочешь с кем-то срочно поговорить, соберись с силами и приснись.
Ладно, ничего, – подумал я. – Главное, цела, с остальным как-нибудь разберемся. В крайнем случае, закатит мне пару-тройку кошмаров. Для ее учебы это даже полезно, а мне не привыкать.
– По крайней мере, Безмолвная речь здесь снова работает, – сказал я Шурфу. – Значит, с магией все в порядке. Неужели у нас получилось?
– А ты сомневался?
– Конечно. Я всегда во всем сомневаюсь, ты меня знаешь. И еще долго буду сомневаться, вскакивать по ночам и бежать к Иллайуни за консультацией. И к леди Сотофе за подтверждением. И еще к кому-нибудь за утешением – да вот хотя бы к тебе. Но невелика беда. Я привык, а вы… сами виноваты!
Я поднял с пола оранжевую ишку. Удивительно даже не то, что никакого темного шара в ней больше не обнаружилось – все-таки мы положили на это немало сил – а то, что она снова была цела, как будто Мелифаро никогда не швырял ее в стену.
– Надо же, починилась. Интересно, это Иллайуни так удачно выбросил ее в море? Или она сама?..
– Великанша, – вдруг сказал Шурф.
– Что – великанша?
– Ты ее знаешь? Она вообще существует наяву? Или ты ее наскоро выдумал, чтобы у нас появился пятый игрок?
– Хороший вопрос. Во сне я был совершенно уверен, что к нам пришла Айса, но… Слушай, на самом деле, это же невозможно! Иллайуни говорил, у нее нет никаких способностей к искусству сновидений. К чему угодно, только не к этому. Он за несколько лет вообще ничему не смог ее научить, потому что она ни разу не уснула, как надо. И вдруг – такое триумфальное появление. Что-то тут не так. Погоди.
Я попытался связаться с Айсой, но из этого ничего не вышло. В первую секунду я испугался, что магия все-таки снова исчезла, но взял себя в руки и воззвал к крупицам затаившегося во мне разума, которые, посовещавшись, подсказали: на самом деле Айса могла научиться выставлять защиту от Безмолвной речи; мало ли, что я сам не умею, именно в этой области я непроходимо туп. Или, еще проще, легла спать, благоразумно приняв снотворное зелье, чтобы на несколько часов забыть обо всем.
– Что случилось? – спросил Шурф.
– А ну-ка попробуй послать зов Айсе. Леди Шиморе Тек. Ты же ужасный человек, до кого угодно докричишься, через любые защиты проломишься, о спящих уже не говорю…
Он поднял руку, показывая: я понял, а теперь заткнись. Несколько секунд спустя, спокойно сказал:
