Чтобы избежать нового постыдного молчания, Адриа сказал: знаете что? Оставим эту тему. Или нет, в пятницу принесите мне какую-нибудь фразу из любого произведения литературы, имеющую отношение к этому топосу.
– Простите, а что такое топос?
– А еще до пятницы вы должны прочитать какое-нибудь стихотворение. И сходить в театр. Я спрошу.
Тут, увидев обескураженные лица студентов, он проснулся в испуге. Осознав, что это не сон, а воспоминание о последней лекции, он готов был расплакаться. И в это мгновение понял, что очнулся от кошмара, потому что звонил телефон. Вечно этот проклятый телефон.
На столе в его кабинете – работающий компьютер. Он никогда не поверил бы, что такое возможно. Лица Адриа и Льуренса казались бледными из-за света от экрана, в который оба внимательно глядели.
– Видишь? – Льуренс двигал мышкой, и курсор бегал по экрану. – Теперь давай ты.
Адриа, высунув кончик языка, передвигал курсор.
– Ты что, левша?
– Да.
– Подожди, я переложу мышь на твою сторону.
– Слушай, мне не хватает коврика, он слишком маленький.
Льуренс засмеялся про себя, но Адриа уловил его смех:
– Не хихикай: это правда, он мне мал.
Когда Адриа натренировался немного в работе с мышкой, он был посвящен в тайны создания текстового файла, который, как оказалось, напоминал какой-то бесконечный необыкновенный, волшебный свиток.
– Нет, понятно, что…
– Что «что»?
– Что это очень удобно… Но мне лень.
– А потом тебе надо будет освоить электронную почту.
– Ой нет. Нет-нет… У меня много работы.
– Это очень просто. А электронная почта – основа основ.
– Я умею писать письма. А внизу есть почтовый ящик. В конце концов, существует телефон.
– Отец сказал, что ты не хочешь мобильник. – Льуренс помолчал вопросительно. – Это так?
Телефон, уставший звонить безрезультатно, замолк.
– Мне он не нужен. У меня дома есть чудесный телефон.
– К которому ты не подходишь!
– Нет! – отрезал Адриа. – Напрасно теряешь время. Покажешь мне, как писать на этой штуковине и… Сколько тебе лет?
– Двадцать. – Показывая на одну из иконок: – Сюда ты должен нажимать, чтобы не потерялся текст, который ты написал.
– Это меня ужасно пугает… Вот видишь? Бумага не может потеряться.
– Еще как может! А еще может сгореть.
– Знаешь, а я помню тебя, когда тебе было всего два дня. В роддоме.
– Да?
– Твой отец с ума сходил от счастья! Он был невыносим.
– И теперь тоже.
– Ну, я хотел сказать…
– Вот, видишь? Так ты сохраняешь документ.
– Я не видел, как ты это делал.
– Вот так, видишь?
– Ты слишком быстро это делаешь.
– Смотри: берешь мышь…
Адриа взял мышь со страхом, как будто она могла его укусить.
– Возьми как следует. Вот так. Подведи курсор туда, где написано «сохранить».
– Почему ты говоришь, что он невыносим?
– Кто?
– Твой отец?
– Уф… Ну… – Льуренс остановил руку Адриа. – Нет-нет, левее.
– Она не хочет туда двигаться.
– Повози ее по коврику.
– Черт, это не так легко, как кажется.
– Ерунда. Пара минут тренировки. Теперь кликай.
– Что значит «кликай»?
– Нажми на кнопку мыши. Вот так!
– Фу ты! Как я это сделал? Ой, все исчезло!!!
– Так… Давай сначала.
– Почему твой отец невыносим? – Адриа замолчал, с трудом двигая курсор. – Слышишь, Льуренс?
– Ну… потому что…
– Заставляет тебя заниматься скрипкой против твоего желания?
– Нет, не поэтому.
– Не поэтому?
– Ну, немного поэтому.
– Тебе не нравится играть на скрипке?
– Да нет, нравится.
– Ты в каком классе по скрипке?
– По старой программе был бы в седьмом.
– Ничего себе.
– По мнению папы, я бы уже должен стать виртуозом.
– У каждого свой ритм.
– По мнению папы, я не слишком стараюсь.
– Он прав?
– Почему?.. Нет, конечно. Он хотел бы… Давай займемся компьютером.
– Чего бы он хотел, Бернат?
– Чтобы я стал вторым Перлманом.
– А ты кто?
– Льуренс Пленса. А отец, судя по всему, никак не может этого понять.
– А мама?
– Она-то понимает.
– Твой отец очень хороший человек.
– Да, я знаю. Вы друзья.
– И, несмотря на это, он хороший человек.
– Но он жуткий зануда.
– Чем ты занимаешься? Только скрипкой?
– Да нет! Я поступил в архитектурный.
– Интересно?
– Нет.
– А зачем тогда ты изучаешь архитектуру?
– Я же не говорю, что ее изучаю. Я сказал, что поступил.
– А почему ты ее не изучаешь?
– Это было папино условие. – И он добавил, подражая Бернату: – Чтобы завтра я мог заработать себе на хлеб.
– А тебе что хотелось бы изучать вместо архитектуры?
– Я бы хотел быть школьным учителем.
– Здорово, слушай!
– Да? Вот и скажи это отцу.
– А он против?
– Это недостойно его сына. Он хотел бы, чтобы я был лучшим скрипачом в мире, лучшим архитектором, кем-нибудь еще лучшим в мире. А это невыносимо!
Они замолчали. Адриа сильно сжимал мышь, благо та не могла пищать. Заметив это, он отпустил ее. И глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.
– А почему ты ему не скажешь, что хочешь быть учителем?
– Я уже ему говорил.
– И что?
– Учителем? Школьным учителем – ты?! Мой сын – учитель?!
– А что тут такого? Что ты имеешь против учителей?
– Ничего. Почему я должен иметь что-то против? Но почему тебе не стать инженером? Или еще кем-нибудь…
– Я хочу учить детей читать и писать. И считать. Это здорово.
– Я одобряю, – сказала Текла, чтобы подразнить мужа.
