– И Текла придет. И Льуренс. Будет уже трое слушателей. Критик – четверо. И ты. Пять. Отлично.
– Не будь ты таким желчным!
– Как у вас с Теклой?
– Не супер, но в общем – ничего.
– Я рад. Как Льуренс?
– Все в порядке. – Он задумался, прежде чем продолжить: – У нас с Теклой этакая нестабильная стабильность.
– Что это значит?
– Уже несколько месяцев она намекает на развод.
– Господи!
– А Льуренс находит тысячу причин, чтобы поменьше быть дома.
– Очень жаль. А у Льуренса-то как дела?
– Я уж почти не дышу, чтобы не поссориться, а Текла упражняется в терпеливости, пропуская мимо ушей то, что ей кажется неприятным. Вот это и называется нестабильная стабильность.
– Как дела у Льуренса?
– Хорошо.
Оба замолчали. Звонок телефона явно раздражал одного лишь Берната.
Сейчас я ему расскажу, что в те дни, когда я встречался с Льуренсом, мне показалось, что он ходит как в воду опущенный. Бернат скажет: это его обычная поза. А я возражу: нет, в этом виноват ты, потому что навязываешь ему жизнь, которой он не хочет. А Бернат сухо ответит: не лезь, куда тебя не просят. А я: не могу не лезть, меня это огорчает. И Бернат, четко выговаривая слова: э-то-не-тво-е-де‑ло. Понятно? А я: но он расстроен, он хочет стать учителем. Почему ты не даешь твоему сыну стать, кем он хочет? И Бернат вскочит в бешенстве, как будто собираясь снова отчитать меня за нашу Сториони, и уйдет, ругаясь, и не будет больше никогда со мной разговаривать.
– О чем ты думаешь? – заинтересовался Бернат.
– О том… о том, что тебе нужно как следует все подготовить. Обеспечить человек двадцать, которые придут тебя слушать. А зал подобрать на двадцать пять человек. Успех обеспечивается аудиторией.
– Ловко.
Мы опять замолчали. У меня хватает духу сказать ему, что мне не нравится то, что он пишет, но не получается поговорить с ним о Льуренсе. Опять зазвонил докучливый телефон. Адриа встал, снял трубку и снова ее положил. Бернат не осмелился отпускать какие-либо комментарии. Адриа снова сел и как ни в чем не бывало продолжил разговор:
– Не жди толп слушателей. В Барселоне ежедневно проводится по меньшей мере от восьмидесяти до ста культурных мероприятий. К тому же ты известен как музыкант, а не как писатель.
– Как музыкант – отнюдь нет. Я один из многих скрипачей, которые пиликают на сцене. А вот как писатель – да: я оригинальный автор, написавший пять сборников рассказов.
– Которых не купили и тысячи экземпляров.
– Одной только «Плазмы» разошлось около тысячи.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Ты прямо как мой издатель – всегда подбодришь!
– Кто тебя будет представлять?
– Карлота Гаррига.
– Она неплоха.
– Неплоха? Да она гениальна! Она одна способна заменить целую аудиторию!
Он ушел, а Адриа так и не сказал ему ни единого слова про Льуренса. А Бернат так и не отступился от своей идеи устроить равносильную самоубийству лекцию о собственном литературном творчестве: «Бернат Пленса. Путь рассказчика». Так будет написано на приглашениях. Тут телефон зазвонил снова, и Адриа, как обычно, вздрогнул.
Адриа решил превратить занятие по истории эстетических идей в нечто иное и пригласил студентов в другое место и в другое время, как в тот раз, когда они пошли в вестибюль станции «Университет». Или как тогда, когда они занимались всякими забавными вещами, которые придумал этот чокнутый Ардевол. Однажды, по его словам, он проводил занятие в парке на улице Депутасьо, кругом ходили люди, а ему – хоть бы что.
– Кому-то неудобно это время?
Поднялось три руки.
– Надеюсь, все остальные будут. И – вовремя.
– А что мы будем там делать?
– Слушать. И высказываться, если кому-то захочется.
– А что слушать?
– Узнаете на самом занятии.
– А во сколько мы закончим? – это спросил парень-блондин, сидящий в окружении двух поклонниц, которые смотрели на него в восхищении от его своевременного вопроса.
– А это будет зачитываться на экзамене? – подал голос парень с квакерской бородкой, всегда сидящий у окна, поодаль от остальных.
– А нужно будет записывать лекцию?
Разрешив все вопросы студентов, Адриа закончил занятие как обычно – призывом читать стихи и ходить в театр.
Дома он обнаружил телеграмму Йоханнеса Каменека, который приглашал его к себе в университет прочитать лекцию завтра. Что? Завтра? Да он с ума сошел!
– Йоханнес?
– Ну наконец-то!
– Что происходит?
– Я прошу об одолжении.
– А почему такая спешка?
– У тебя, наверно, телефон не работает или трубка плохо лежит.
– Да нет… Просто… Но если звонить утром, то подходит женщина, которая…
– У тебя все в порядке?
– Ну да. По крайней мере, до твоей телеграммы было в порядке. Ты пишешь, чтобы я приехал прочесть лекцию завтра. Тут, наверно, ошибка.
– Да нет! Выручай! Меня подвела Ульрика Хёрштруп. Прошу тебя!
– Ну ладно. А о чем?
– О чем хочешь! Аудитория гарантирована – участники конференции. Все шло отлично. И в последний момент…
– А что случилось с Ульрикой Хёрштруп?
– Температура тридцать девять. Она не смогла выехать. К вечеру тебе доставят билеты.
– И я должен читать завтра?
– В два часа дня. Только не отказывайся!
