– А я – нет, – заявил Бернат, прикладывая салфетку к губам. Потом он положил салфетку на стол и, глядя в пустую тарелку, сказал: – Жизнь учителя тяжела и полна неприятностей. И зарабатывает он мало. – И покачал головой. – Нет, это неудачная идея.
– Но мне это нравится.
– А мне – нет.
– Слушай, учиться Льуренсу, а не тебе. Ведь так?
– Ладно-ладно. Делайте что хотите. Вы всегда в конце концов делаете по-своему…
– Что значит – делаете по-своему? А? – вспыхнула Текла.
– Да ничего…
– Нет уж! Говори! Что же это мы всегда делаем не по-твоему?
В этот момент Льуренс вставал из-за стола, относил пустую тарелку в кухню и отправлялся в свою комнату, где сидел закрывшись, покуда Бернат и Текла выясняли, почему ты сказал, что я всегда делаю по-своему, – это неправда! Сущая неправда! Я – никогда!
– Но ты все-таки пошел на архитектурный? – заметил Адриа.
– Давай сменим тему.
– Ты прав. Ну, что еще я могу сделать на этом компьютере?
– Хочешь попробовать написать текст?
– Нет. Мне кажется, что на сегодня…
– Напиши какую-нибудь фразу, и мы ее сохраним как ценный документ.
– Ладно. Знаешь, из тебя бы вышел хороший учитель.
– Скажи это моему отцу.
Бернат написал: Льуренс Пленса учит меня, как со всем этим обращаться. У кого раньше кончится терпение? У него или у меня? А может быть, у компьютера?
– Ой, слушай, ну прямо роман! Сейчас увидишь, как мы это сохраним, чтобы ты мог снова открыть, когда захочешь.
Адриа, ведомый своим терпеливым Вергилием, шаг за шагом осваивал, как сохранять документы и закрывать папки, чтобы все привести в порядок и выключить компьютер, и тут Льуренс сказал: мне кажется, я уйду из дома.
– Да… Но это такая вещь…
– Ты только не говори отцу, ладно?
– Нет, конечно. Но сначала надо найти куда.
– Будем снимать квартиру.
– Это не так просто, наверно. А как быть со скрипкой, если будешь жить с кем-то?
– А что тут такого?
– Ты ведь будешь им мешать.
– Оставлю ее дома.
– Правда, если ты будешь жить с девушкой…
– У меня нет девушки.
– Ну, это я так…
Льуренс встал, слегка раздраженный. Адриа постарался сгладить свою неловкость:
– Прости. Не мое это дело, есть у тебя девушка или нет.
– Я сказал, что у меня нет девушки.
– Да, да, я понял.
– У меня есть парень.
Адриа помолчал, обескураженный. Его замешательство длилось чуть дольше, чем надо.
– Очень хорошо. А отец знает?
– Еще бы! В этом тоже проблема. Если ты скажешь отцу, что мы с тобой об этом говорили… Он тебя просто убьет.
– Не переживай. И живи так, как ты хочешь. Поверь мне.
Когда Льуренс завершил первый урок компьютерной грамоты с непослушным и малоспособным учеником и стал спускаться по лестнице, Адриа подумал: как легко давать советы чужим детям. И мне безумно захотелось, чтобы у нас был сын, с которым я бы говорил о жизни, как только что с Льуренсом. Что же это мы с Бернатом так мало разговариваем, что я до сих пор ничего не знал о Льуренсе?
Они сидели в столовой, и телефон звонил не переставая. Адриа не сжал от этого надоевшего трезвона голову руками, потому что сидевший перед ним Бернат излагал свои идеи. Чтобы не слышать звонка, Адриа открыл балкон, и в комнату ворвались шум машин, крики детей и бормотание грязных голубей, распускавших перья на балконе этажом выше. Адриа вышел на балкон, Бернат – следом за ним. В столовой, почти в полумраке, на колокольню Санта-Мария де Жерри падали лучи солнца, садившегося за Треспуй.
– Не стоит тебе это устраивать! Ты уже больше десяти лет как состоявшийся музыкант.
– Мне пятьдесят три года. Так что невелика заслуга.
– Но ты играешь в БСО[401].
– Что?
– Ты играешь в БСО, – произнес громче Адриа.
– И что?
– И играешь в квартете Кома, черт возьми!
– Вторую скрипку.
– Вечно ты себя с кем-то сравниваешь.
– Что?
– Вечно ты…
– Давай пойдем в комнату.
Адриа вернулся в столовую, Бернат – следом за ним. Телефон все еще звонил. Они закрыли балконную дверь, и уличная какофония стала едва различима.
– Что ты сказал? – спросил Бернат, несколько обеспокоенный, потому что слышал телефонный звонок.
Адриа подумал: сейчас ты скажешь ему, чтобы он по-другому общался с Льуренсом. Страдает он, страдаете вы все, ведь так?
– Ничего, просто ты всегда себя с кем-то сравниваешь.
– Я так не думаю. Но даже если и сравниваю, что такого?
Твоему сыну плохо. Ты общаешься с ним в том же духе, что и мой отец со мной, а это сущий ад.
– Такое впечатление, что ты не хочешь себе позволить ни крупицы счастья.
– К чему ты клонишь?
– Ну, например, если ты устроишь эту лекцию, то будешь на грани провала. Испортишь настроение себе. Испортишь настроение своим близким. Не нужно делать этого.
– Что мне нужно, а что нет – это мое дело.
– Как хочешь.
– А почему ты считаешь, что это плохая идея?
– Ты рискуешь, что никто не придет.
– Ты – негодяй. – Он посмотрел на поток машин за стеклом. – Слушай, почему ты не подходишь к телефону?
– Потому что говорю с тобой, – соврал Адриа.
Он посмотрел на пейзаж с Санта-Марией де Жерри, но не увидел его. Сел на стул и повернулся к другу. Сейчас я поговорю с ним о Льуренсе, дал он себе слово.
– Ты ведь придешь, если я устрою лекцию? – спросил Бернат, не отступаясь от своих мыслей.
– Да.
