– Не все, кто хочет, могут ими стать. У меня не хватило ни дарования, ни сил, чтобы пробиться в солисты. А писатель – всегда солист.
– Значит, дело в твоем эго?
Бернат Пленса взял со стола диктофон, повертел в руках и, найдя кнопку, выключил его. Потом положил обратно на столешницу: я – полная посредственность.
– Не верь идиотам, которые…
– Эти идиоты любезно напоминают мне об этом через прессу.
– Критики – сам знаешь кто…
– Кто?
– Педики.
– Я серьезно говорю.
– Теперь я понимаю, отчего ты психуешь по любому поводу.
– О, ты переходишь в наступление?
– Ты – перфекционист. А если ты не лучше всех, то впадаешь в уныние. Или требуешь от окружающих, чтобы они были совершенными.
– Тебя Текла наняла?
– Текла – запретная тема.
– Что с тобой сегодня?
– Хочу посмотреть на твою реакцию, – ответила Ксения. – Чтобы ты ответил на вопрос.
– Какой вопрос?
Бернат наблюдал, как Ксения вновь включает диктофон и аккуратно кладет на стол.
– Так как себя ощущает музыкант, который занимается литературой? – повторила она.
– Не знаю. Все приходит потихоньку. Но неизбежно.
– Это ты уже говорил.
Да, потому что все действительно происходит в час по чайной ложке. А желание писать – острое и мучительное. Бернат столько лет пишет, и столько лет Адриа говорит ему, что его писанина никому не интересна, она скучная, предсказуемая, пустая. На самом деле во всем виноват Адриа.
– Знаешь, сейчас я очень близка к тому, чтобы прервать не только интервью, но и вообще любые отношения с тобой. Мне не нравятся невыносимые типы. Это первое и последнее предупреждение!
Первый раз с момента их знакомства Бернат увидел в этих ясных глазах темную бурю.
– Не выношу, когда веду себя так. Извини меня.
– Мы можем работать?
– Давай. И спасибо за предупреждение.
– Первое и последнее.
Я тебя люблю. И хочу быть самым лучшим – лишь бы иметь возможность видеть твои прекрасные глаза еще несколько часов. Я тебя люблю, повторил он.
– Так как себя ощущает музыкант, который занимается литературой?
Я влюблен в твое упрямство.
– Он себя чувствует… Я себя чувствую… сразу в двух мирах. И мне сложно определить, к какому из них я принадлежу в большей степени.
– А для тебя это имеет значение?
– Не знаю… Дело в том…
В тот вечер они не вызывали такси. Но спустя два дня Бернат Пленса собрался с духом и отправился с визитом к своему другу. Катерина, уже одетая, чтобы уходить, открыла ему дверь и, не дав ему опомниться, прошептала: он не в духе!
– Что такое?
– Я спрятала от него вчерашние газеты.
– Почему?
– Потому что, если я не позабочусь, он способен читать по три раза одну и ту же газету.
– Вот как…
