Этой тактике его учили давным-давно. Найти самолёты, которые отбились от звена. Заблудились. Сэкономить ракеты. Он никогда её не держался, стараясь оказаться в гуще событий. Но сегодня почему-то иначе оценил ситуацию. ИИ разогнал борт до безумной скорости, подняв его на 10 километров ввысь на пределе человеческих возможностей. Ястреб знал эти пределы. От перегрузок Эдж не мог не то, что говорить — даже думать. Его словно пригвоздили к креслу. Скорость стала плавно снижаться. Как и высота.
— Есть, — доложил Ястреб. — Засёк большую крепость. Возле неё, на удалении двух километров, ведущий.
Неважно, куда направлялась эта парочка. Сто процентов, важнейшее задание. Может, остальные борта — всего лишь прикрытие. Ширма. А может и нет, отстали. Ястреб сменил высоту, уйдя на несколько километров вниз. Вошёл в воздушный поток, благодаря которому их не увидели радары. Активировал маскировку. И словно замер, выжидая. На самом деле, они летели вперёд на скорости в 350 километров. Почти стояли.
Эдж уже не думал о том, что он — всего лишь человек, не железный. Что от таких перегрузок можно и дуба врезать. Ну или потерять сознание. Вновь близко, очень. Эдж думал только о том, как он должен победить.
— Ускоряйся, — скомандовал Пол. Ястреб послушно отозвался резким рывком. Потом пилот захватил цель в рамку и прошил её очередью пуль. Истребитель лишился крыла и резко ушёл влево. Бесполезная консервная банка. Теперь черёд башни.
Лишившись поддержки, пилот оказался беззащитным. Он заложил резкий вираж влево. Но куда ему тягаться с истребителем! И куда он мог улететь? Уничтожить очередное поселение, которое не успело уйти под землю? Сравнять с грунтом секретный завод? Отбросить Океанию в войне на несколько месяцев — ну или хотя бы дней — назад? Плевать. Небольшой вираж, преследование — и Башня была уничтожена. На землю летели лишь её осколки.
В ту ночь Пол рассекал пространство с невиданной скоростью. Поднимался. Пикировал. Провоцировал. Играл. Сам он ни за что не смог бы контролировать полёт на запредельных скоростях. Ястреб слушался малейшей команды, а иногда — корректировал её. В ту ночь Эдж поверил по-настоящему — в бога небес.
Спустя много часов, которые показались неделей, борт приземлился. Утро. Пол не мог ходить. Он с удивлением обнаружил, что и стоять не может. Просто рухнул — и всё. Стюарды уложили его на носилки и на открытой коляске увезли в лазарет. Эдж, обессилев, закрывал глаза, и видел перед собой лишь небеса.
В бреду его пальцы бегали по бёдрам, словно он писал репорт на своём лэптопе. А потом он провалился глубоко-глубоко, в бездну наркотического сна и отчаяния. Пол видел детство. Мать. Отца, который простым солдатом остался навсегда в полях Северной Лезии.
Братское кладбище техники и людей. Там, где когда-то выращивали пшеницу, теперь покоились кости, железные фюзеляжи и панцири, неразорвавшиеся снаряды. Полу видится бреющий полёт, где солдаты и пахари в страхе разбегаются в стороны.
— Майор Эдж! — генерал-лейтенант Иксрин Лэй имел вид степенный и важный. Очертания большого начальника постепенно проступили на фоне больничной палаты. Совсем один. Сколько времени прошло? Неделя? Месяц? Год?
— Так точно, — слабо ответил Эдж. — Только я капитан, сэр.
— Никак нет! — Искрин добродушно рассмеялся. — Разрешите вернуть вас в реальность после недельной отлучки! Приказом вице-канцлера вам досрочно присвоено очередное воинское звание. Рассказать, чем закончился бой?
— Да, — Пол попытался занять более высокое положение на подушках, но сил не хватало. — Прошу вас.
— 13 целей было уничтожено в течение часа, — торжествующе сказал генерал-лейтенант. — Из них — семь бомбардировщиков-крепостей. Лишь немногие успели поразить цели. На чужой территории, преследуя врага, уничтожено ещё 3 борта.
— Наши потери? — осведомился Пол.
— Официально — ни единой! — торжество генерала не знало границ. — Ваш ночной бросок вдохновил силы Коалиции Океании на контратаку! Заняты стратегически важные высоты. Если это не перелом Войны, тогда что?
— А неофициально? — спросил Пол.
— Что неофициально? — удивился Искрин. — А, вы всё об этом, майор Эдж… Прошу меня простить, но данные нуждаются в уточнении. Полагаю, мы сможем вернуться к этому вопросу по вашему выздоровлению. А сейчас, разрешите от лица всего командования — и лично вице-канцлера — вручить вам особую награду.
Генерал-лейтенант неуклюже склонился над пациентом. Искрину мешало его безобразное пузо, невесть как выросшее в мире войны и тотального дефицита. Золотые пуговицы кителя, словно несгибаемые солдаты, держали на себе всю тяжесть брюха. Наконец, дело было сделано, генерал-лейтенант вытер пот со лба, выпрямился и снова улыбнулся.
— Только победа! — гордо сказал он.
— Победа или смерть! — ответил Пол. Оливковая ветвь. Первая. Гордость душила, а в уголке глаза даже появилась слезинка. Это настоящая победа… Или смерть?