Пришлось включить всю приобретенную вместе с цыганскими бабушкиными корнями магию и сделать статую невидимой. Не спрашивайте. Просто тайская таможня посмотрела на нее в кожаной куртке, прогнала через интроскоп. Посмотрела на меня и пропустила. Российская таможня тоже посмотрела на нас обеих. Спросила – что это? Я честно ответила:
– Скульптура для дачи…
– Ценная?
– Конечно! У нее же лицо Будды! Буддизм – это уникальная религия, даже целая культура, пласт, в котором зарыто древнейшее…
– Всё-все, проезжайте…
Я выдохнула и пошла себе, катя перед собой две тележки, груженные с верхом. Стараясь пока не думать о второй статуе.
Сладость этого опыта в том, что мы действительно чувствовали себя немного волшебниками, Дедами Морозами, вручая людям их вожделенные посылки. Каждый раз фейерверк эмоций, – как наркотик. Чувство причастности к чуду, к исполнению чьих-то желаний.
И вот, когда уже всерьез задумались о легализации и более серьезном подходе к делу, случился новый поворот. Правительство Таиланда перекрыло тему с 30-дневными штампами. Теперь нужно делать трехмесячные визы, которые при выезде из страны сгорают. Или оформлять компанию и годовой ворк пермит (разрешения на работу), но на него у нас пока ни ресурсов, ни отклика.
Кататься туда-сюда каждый месяц больше не получалось, а регулярность и быстрота доставки была основным козырем этой идеи… Да и у Мироздания были другие планы на наше будущее.
Однажды субботним вечером Миша пришел домой и удивленно показал левую руку. На внутренней стороне, в районе сгиба торчит дугой вздувшаяся вена. – Ударился?
– Нет.
– Болит?
– Нет…
Я бы не поднимала шум, но вскоре на руке уже целая шишка. Выходной, вечер, страховки нет, денег – тоже. В ближайшем госпитале навскидку за прием возьмут баксов сто, а их всего в кошельке-сто. Докторов и клиник боюсь, как огня. Если бы дело касалось меня, даже не шевельнулась бы. Но пятилетний ребенок… Нет. Едем.
Везу в самый дешевый госпиталь на другом конце острова, минут сорок на байке. В госпитале говорят:
– Это ж дети… ударился и не помнит. Но если хотите, сдайте кровь, там посмотрим… Уже стемнело, и холл опустел, когда нас позвали в кабинет за результатами. Тревожно стало на словах доктора:
– Вы сейчас только сильно не волнуйтесь. Вам уезжать никак нельзя. А завтра…
– Чтооо? – ухнуло вниз. – Что завтра?
– Утром вас отвезут на материк… Машина скорой помощи будет ждать в 7.30.
Это сейчас, спустя время, я пишу внятный текст. А тогда все свалилось черным комом. Вдруг перестала понимать его английский.
– Вы можете сказать, в чем проблема?
– Плохо.
– Да что, блин, плохо? Где?! В чем?!
С показателями крови, очень плохо. Смотрит вниз.
С помощью Гугл-переводчика на своем мобильном наконец выясняю, что тромбоциты – ниже всех возможных уровней. Свертываемость отсутствует полностью. Любая царапина грозит моментальной потерей крови. “Моментальной”: это он повторяет дважды.
Вываливаюсь из кабинета наружу, где ждет Миша, стараюсь изобразить что-то внятное. Нам выделили место в общей палате и сказали – к семи утра быть готовыми выезжать.
– Мам, почему нас не отпускают? Я хочу домой…
Тут понимаю что не смогу дожить до утра: одна, без поддержки. Лишь спустя время после, признаю – это глупый, страшный поступок. Но в тот момент меня поглотил ужас, плохо соображала. Меня будто замкнуло, не могла дышать. Казалось, только дома смогу нормально выдохнуть и вдохнуть. К тому же там ждет восьмимесячный Ванька, я не могу уехать от него куда-то за пару сотен километров прямо так, с ходу.
В ватном полусне беру Мишу, под угрожающие уговоры врача расписываюсь, что на свой риск уезжаю и буду в госпитале утром. Еду. Дороги не вижу из-за слез и дождя. Хочется скорее добраться до дома, чтобы выплюнуть этот ком. Но Миха мерзнет при быстрой езде, а я забыла ему кофту. Останавливаюсь каждые десять минут, чтобы согреть его, прижимаю к себе, и в этот момент слезы катятся быстрее. В голове стучит: только осторожно, только осторожно. Не приведи Бог упасть, – не спасут…
Вместо часа едем вечность. Еще полтора часа после меня колотит дрожь. Вливаю в себя пол-пузырька валерьянки, полстакана виски, и вою в ванной в голос, включив воду на полную, чтобы не было слышно.
Что это? Откуда взялось? Что дальше? Ответов нет.
Мы в чужой стране с больным дитем, без страховок и сбережений.
