Мастер охоту тоже не любил, и мне ни разу не доводилось видеть ружья в его нежных тонких руках. Однако он задумал написать несколько портретов короля Филиппа: в охотничьем костюме и в лесу на скакуне. Посему я упаковал побольше бурой, коричневой и всякой иной краски землистых оттенков, а ещё зелёной и охряной.
Хозяйка осталась дома, хотя король любезно предложил поставить для неё отдельный удобный шатёр. Однако Пакита как раз ждала первенца, и хозяйка наотрез отказалась ехать, не желая оставлять дочь без присмотра.
Какие же муки я претерпел, сидя вместе с Мастером в потаённом убежище, в кустах, во время охоты!
Однажды я подтаскивал в будущую композицию ещё не остывшего оленя, с чьей морды продолжала капать кровь, и пушистого зайца с длинными ушами, испещрёнными изнутри тончайшими красными венами. Заметив, что я заливаюсь слезами, Мастер удивлённо спросил:
— Тебя это так огорчает?
— Господь дал этим созданиям жизнь! Как же не огорчаться, если эту жизнь обрывает выстрел?
— Погоди, Хуанико. Ты ведь ешь мясо?
— Ем. Мне очень стыдно, но — ем.
— У тебя тонкая душа, Хуанико, — задумчиво произнёс Мастер. — Должно быть, ты ведешь свой род от очень достойных людей.
— Моя мать была красива и добра.
— Помню-помню, тётушка мне писала.
Кстати, Мастера ничуть не ужасал вид убитой на охоте дичи, но я всё равно причислял его к тонким и достойным людям.
— Вы тоже очень тонкий и добрый человек, Мастер, — воскликнул я горячо. — Неважно, что вы пишете натюрморты с убитыми зверями и не испытываете при этом никаких чувств.
— Ты не прав. Я испытываю чувства, причём очень сильные. — Он говорил это, не сводя глаз с раны на шее оленя. — Но мои чувства отстранённые, неземные. Наверно так чувствуют духи или ангелы. Так уж мы, художники, устроены. Мне кажется, художники специально взращивают в себе именно такие чувства. Иначе нам не передать сути того, что мы видим. Если в творчество вмешиваются эмоции и личные переживания, начинается суета: мы делаем лишние штрихи, руки у нас дрожат, и велико искушение набросить мягкую стыдливую вуаль на всё, что способно вызвать отвращение или боль.
Ах, как я любил, когда он беседовал со мной о творчестве!
— В Италии я не раз слышал разговоры художников в галереях, — начал я робко. — Многие говорили, что всё, что не прекрасно, надо прятать или приукрашивать.
— Во мне больше смирения, Хуанико, — отозвался Мастер. — Я не готов исправлять то, что сотворил Бог. Я лишь пытаюсь уважительно отобразить его творения — даже самые ужасные.
Как-то раз, когда мимо с ружьём в руке проходил король, а за ним, весь поникший, плёлся его пёс, я спросил:
— Корсо, ты почему такой невесёлый? Заболел?
Разумеется, я обратился к собаке, потому что не имел права обратиться к самому королю. Его Величество сделал вид, что пропустил мой вопрос мимо ушей, но Мастер повторил мои слова, добавив:
— Ваше Величество, пёс и вправду какой-то грустный. А аппетит у него есть?
— Увы! — сокрушённо ответил король и, наклонившись, погладил своего любимца. — За завтраком я бросал ему кусочки, но он только брал их в пасть и тут же ронял на пол.
— Мой слуга Хуанико умеет лечить домашних животных. Если желаете, Ваше Величество, я велю ему подыскать для Корсо какое-нибудь снадобье.
Король замер, обдумывая предложение Мастера. Филипп IV был осмотрительным и осторожным монархом. Он никогда не отвечал сразу. Задумчивый взгляд его голубых глаз надолго остановился на мне.
— Я желаю, чтобы ваш раб попробовал исцелить Корсо, — наконец произнёс он и подал мне знак приблизиться к псу.
Мне частенько приходилось лечить хозяйкиных собачек, поскольку у нас в доме их вечно перекармливали то мясом, то хлебом, а такая пища им вредна. Звери на то и звери, чтобы не сидеть на диванах, а бегать по полям и питаться кореньями и травами — они сами чуют, что им полезно.
— Я должен открыть ему рот, — сказал я Мастеру, и он повторил мои слова королю.
— Корсо, стоять смирно, — велел король псу, который никого, кроме него, не слушался.
Я дотронулся до головы пса. Шерсть оказалась совсем не шелковистая, а сухая и жёсткая. Он косился на меня с недоверием. Аккуратно раздвинув зубы Корсо, я наклонился понюхать, хорошо ли пахнет. Из пасти шёл резкий металлический запах. Меня это немало озадачило. Кроме того, я понимал, что дело тут не в образе жизни: этот пёс бегает, охотится и вполне может остановиться где-нибудь на лугу и пожевать целебной травки — собаки всегда знают, что нужно есть, чтобы прочистить организм.