– О чем ты? – Я нахмурилась, опасаясь, как бы ему снова не стало хуже.
– Рабы, Асэна. Недовольство зреет. Этот вулкан уже проснулся и процесс не остановить.
***
Вечером по пути домой я обдумывала слова Ардо. Можно было бы списать все на приступ, но парень работает на улице. Он многое видит и слышит. Если бы я жила на Таре, то просто переехала бы из столицы в более спокойное место. На Зои была слишком маленькой планетой, которая по сути состояла из огромной столицы и десятка городов-спутников.
Внизу мелькали огни жилых уровней, на каждом из которых кипела жизнь. Я подняла голову вверх на беззвездное небо. Их никогда не было видно из-за облаков и только по ним я скучала. Зои стала моим домом и мне совсем не хотелось снова искать новый.
Дома как обычно было тихо, и я на мгновение даже забыла, что теперь живу не только с роботами-андроидами, но и с человеком. Я уже была на лестнице, когда до ушей донесся какой-то сдавленный звук. Пару минут я напряженно вслушивалась в тишину, и он раздался снова. Теперь я была уверена, что звук идет из рабской. На цыпочках подкралась к двери и приложила к ней ухо.
Я могла уйти. После Ардо я была выжата как лимон, а Эл был последним человеком в обитаемых галактиках, кому мне хотелось бы помочь. Я уже развернулась, чтобы уйти, но новый стон, полный боли, буквально развернул меня на месте.
– Я только посмотрю. В конце концов я целитель и не могу пройти мимо, – произнесла в потолок, одновременно нащупывая в темноте кнопку на приборной панели.
Эл спал. Если, конечно, так можно назвать состояние, при котором человек мечется на кровати, выгибается и отмахивается от кого-то руками. Пару минут я не решалась подойти, просто смотрела. Сон стер с лица Эла злость и пренебрежение, оставив лишь боль. Снова боль.
Я тяжело вздохнула и потянулась к нему раскрытой ладонью. Эл взмахнул рукой, отбиваясь от невидимого соперника, и мне с трудом удалось увернуться. Легкое покрывало давно сбилось и теперь обвивало мускулистые ноги, оставляя грудь обнаженной. Упав на колени рядом с кроватью, я быстро положила ладонь Элу на лоб.
– Вот дерьмо, – вырвалось наружу, когда эмоции Элмарина хлынули в меня.
Мысленно я выстраивала барьер за барьером. Первое правило мозгоправа – сначала обезопасить себя. Когда поток ощущений превратился в едва различимый ручеек, я облегченно вздохнула. Теперь можно было работать.
Я криво усмехнулась. Много лет мне хотелось покопаться в башке Розвуда, вот только повода все никак не подворачивалось. Эл придет в ярость, если узнает, что я использовала на нем свои приемчики, поэтому нужно будет свалить до того, как он придет в себя. Нет, не потому, что я его боюсь. Просто сидеть с ним вот так, в темноте, казалось слишком… интимным.
Мои пальцы пришли в движение: я аккуратно двигалась ото лба к затылку, вытягивая все отрицательные эмоции. Проще всего гасить гнев. Он пылает ярче других, но хватает легкого паса, чтобы утихомирить даже самый яростный огонь. Чуть сложнее дается ненависть. Вот она. Я подцепила кончикам пальцев извивающегося червячка и потянула на себя. Ненависть изворотлива, постоянно сливается с другими чувствами и осложняет работу. Но я профессионал – хотя бы сегодня Эл никого не будет ненавидеть.
А вот и боль. Я морщусь. С ней всегда сложно. Боль не хочет уходить. Иногда она прячется где-то в глубине, маскируется, а потом остается единственной эмоцией и сжирает человека. Я пытаюсь ухватить маслянистую субстанцию, но она никак не поддается: скользит через пальцы, уворачивается.
– Ну уж нет, от меня не уйдешь, – пробормотала я и переместила ладонь с головы на грудь.
Через какое-то время мне удалось вытянуть часть субстанции. Эл перестал стонать, его сердце под моими руками билось все медленнее. Что ж, моя работа была сделана. Я глубоко вздохнула и открыла глаза. Моя ладонь на груди Эла выглядела такой маленькой. Я шевельнула пальцами, ощущая горячий шелк кожи и… сердце, которое снова начало биться быстрее?! Мой взгляд метнулся к лицу Эла. В темноте на меня смотрели два горящих глаза.
Эл
Проснулся я не от ее прикосновения, а от того, что стало невероятно спокойно. Не помню, когда в последний раз мне было так хорошо. А потом сквозь приятную дрему ощутил тяжесть ладони на своей груди. Она никогда ко мне не прикасалась, за исключением тех случаев, когда точным ударом пыталась отправить в лазарет академии. Сердце забилось быстрее и, похоже, Асэна это тоже почувствовала. Она резко подняла голову, и наши глаза встретились в полумраке комнаты.
– Ой, – Лефевр совершенно по-детски ойкнула и отдернула руку.
Ее ладонь при этом мазнула по груди, и это короткое безобидное касание горячей волной пронеслось по всему телу. Я в шоке отпрянул, принимая сидячее положение и врезаясь головой в спинку кровати. На спинке сработал датчик света, и над головой зажегся ночник. Несколько секунд мы молча таращились друг на друга.
– Тебе снился кошмар, – осторожно произнесла она, то ли ставя в известность, то ли спрашивая.
– Знаю, – голос после сна совсем не слушался и больше походил на хрип.