После всего, что случилось со мной за последние два года, я думал, что у меня больше никогда не встанет на женщину. Но не проходит и минуты, как я превращаюсь в озабоченного подростка, неспособного унять собственные гормоны. Я зол. Я в ярости. И я возбужден. Почему именно она? Я ненавижу ее, а она мечтает меня уничтожить.
Но это всё мысли и телу на них плевать. Как и всегда. Так было в академии, когда в первый же день мои внутренности буквально выжгло желанием. Это было так неожиданно, дико и неуместно, что какое-то время я старался всячески избегать Лефевр. Только очередной нервный срыв матери привел меня в чувства. Но сейчас мамы рядом нет, поэтому руки сами тянутся к лямке ее легкой туники и сдвигают в сторону.
Асэна
– Что ты делаешь? – Я немного приподнялась, косясь через плечо, но между лопаток легла ладонь. Эл осторожно надавил, возвращая меня на место.
– Лямка мешает, – произнес он ровным голосом, но мне показалось, что он стал чуть более хриплым.
– Кхм, – откашлялась я, – ладно.
Эл обхватил сначала одну мою руку, вытянул ее вдоль тела и снял лямку. Потом проделал тоже же самое со второй. Теперь легкая туника держалась только на груди. Руки Эла вернулись к моим плечам, осторожно надавили, и я прикусила губу, чтобы снова не застонать. У меня после предыдущего невольного стона до сих пор пылали щёки.
Большие пальцы прошлись вдоль позвоночника вверх к шее, размяли затекшие мышцы и вернулись вниз, сдвинув при этом немного ткань туники. Он сделал так еще несколько раз, а потом натянул край, и я ощутила, как туника ползет к талии.
– Вы позволите, госпожа?
Вот ведь хитрец! Если я откажусь, это будет значить, что его прикосновения волнуют меня. Соглашусь – и останусь фактически с голой грудью, пусть и скрытой от его глаз. Что вообще происходит? Предполагалось, что это будет наказание, но пока Эл не выглядит как человек, который делает что-то неприятное.
Я немного приподнялась, позволяя тунике скользнуть еще ниже, к талии, и тут же легла назад. Как и учила Роми, повторяла про себя, что Эл – просто раб, но получалось плохо. Мне не должны были нравится его прикосновения. Этот человек делал мне больно во всех смыслах слова.
В следующую секунду Эл надавил на какую-то мышцу, и верхняя часть моего тела словно превратилась в кисель. С протяжным стоном я выдохнула, даже не думая о том, как это звучит. Руки Эла на мгновение замерли, а потом он хрипло откашлялся, и они снова пришли в движение. Я покачивалась на волнах эйфории, находясь будто в наркотическом бреду.
В какой-то момент удовольствие от массажа начало превращаться в нечто большее. Между ног сладко заныло, и я прикусила губу. Когда рука Эла легла на лодыжку и медленно поползла вверх, я не сразу сообразила – настолько меня развезло. А когда осознала, что массаж каким-то невероятным образом переместился со спины вниз, нахальные руки уже раздвигали бедра.
Тело продолжало бороться с сознанием, поэтому и реакция вышла запоздалой. Лишь когда ребром ладони Эл задел трусики, я вскочила.
– Да как ты смеешь!
Я резко развернулась на кушетке и села, сверкая на него глазами. Что до Эла, то он почему-то на меня не смотрел. Вернее смотрел, но не совсем туда, куда надо, и шумно дышал. Осознав куда и почему он смотрит, я вскрикнула и обхватила руками голую грудь.
– Не смотри! Отвернись! – Закричала на него, подтягивая тунику вверх и пытаясь засунуть в лямки разомлевшие от массажа руки.
Эл даже не подумал послушаться. Вместо этого продолжил прожигать меня взглядом, а когда я попыталась соскочить с кушетки, подхватил мои бедра и вернул обратно.
– Какого!… – Я подавилась возмущением, потому что Эл втиснулся между бедер, заставляя тунику разъехаться и обнажить ногу практически до белья. Он уперся ладонями в кушетку и навис надо мной.
– Ты еще не выросла для подобных игр, Асэна.
И именно в эту секунду я в полной мере осознала, кто из нас настоящий хозяин положения. Возмущение тут же улеглось и я даже передумала бить его током за непослушание. Моя бровь насмешливо выгнулась.
– Да неужели?
Толкнув его в грудь, я медленно сползла с кушетки и вышла.
Сидя в своей комнате, я всё прокручивала в голове один весьма интересный факт. Когда Эл прижался ко мне там, на кушетке, я очень явно ощутила его возбуждение. Очевидно, что вопреки словам ненависть была отнюдь не единственным чувством, раздиравшим Розвуда на части. И так было всегда, даже в академии. Теперь я наконец нашла в себе смелость в этом признаться. Он хотел меня и ненавидел. И еще больше ненавидел за то, что хотел.
Мои губы расплылись в довольной улыбке. Теперь я знала, как превратить его жизнь в ад.
Эл
Когда я в сотый раз нажал на кнопку портативного домашнего помощника, он в сотый раз мигнул зеленым глазом и продолжил стоять на месте. Прелестно. Лефевр решила, что сделать из меня домработницу – отличная идея. С другой стороны, за последние годы это самая легкая работа, которую мне приходилось выполнять. За исключением того массажа пару дней назад. Вот это была реальная пытка.