А громила так и не пришел. Так что пришлось выбираться и вновь обходить, чтобы объявиться со стороны леса, ближе всего примыкающего к зданию. Прежде чем выскочить из-под прикрытия деревьев, залип на окнах. Почерневшие ставни, лопнувшее стекло, в одном месте рваная занавеска, подрагивающая на сквозняке. И запах гари, который мешал сосредоточиться шакрасу.
Я чувствовал смутную тень где-то внутри здания. Даже не тень, а что-то типа червоточины в общей пелене безопасной темноты. Посмотрел на биомонитор — удивительным образом, вся эта беготня вокруг фанатиков будто бы поставила таймер на паузу. Сильных потрясений не было, но постоянная осторожность и предельное внимание прибавили ровно столько же времени, сколько прошло в реальности.
Луна уже поднялась довольно высоко, но светила слабо, постоянно прячась за облаками. Времени было почти два часа ночи, такими темпами скоро и светать начнет. Нужно было решаться.
Пошуметь и ждать, что громила появится на пороге больнички. Сомнительно — хотел бы он погулять, уже давно бы вышел. Там уже склад догорает, подсвечивая всполохами стену с другой стороны.
Все-таки хорошо, что я громилу напоследок оставил. Мелкого было бы сложнее в здании найти, в случае засады. Подбодрил себя и подкрался к угловому окну. Замер прислушиваясь. А потом заглянул внутрь.
В этой комнате выгорело все, пара обугленных кучек, некогда бывшие мебелью, и остов стальной кровати. Все черное, а сквозь пустой дверной проем проглядывается такой же черный коридор. Света мало — только отблески луны с добавлением теплых оранжевых отсветов горящего склада. Я прошел вдоль стены и заглянул в соседнюю комнату. Тоже палата, но в лучшей сохранности. На кровати даже кусок матраса остался. Похоже, не спалили они все дотла, а пытались тушить.
Это обрадовало, значит, возможных следов могло остаться больше.
Я услышал, как в глубине дома звякнула цепь. А потом в коридоре промелькнула широкая тень. Я успел выстрелить и, скорее всего, попал. Тень слегка развернуло, когда она скрылась в боковом помещении. Прекрасно. Мы на одном уровне, на одной половине дома, между нами три стены.
Снова тишина. Только звук перезарядки, как мне показалось, могли услышать даже в Нейтауне. Я сделал шаг назад и в сторону, стараясь оказаться на углу и держать под прицелом окна сразу с двух направлений. Но, как оказалось, необходимости в этом не было. Громила вышел прямо через стену.
Звон цепи, тут же сменившийся двойным грохотом и на меня полетели обожженные осколки кирпичей и прочий мусор. Следом за которым, как мне вначале показалось, на меня обрушился весь дом целиком.
Но показалось, это всего лишь был громила. В лучшем случае два на полтора. Промахнуться в такое было просто не реально. Я выстрелил. И попал, возможно, даже навылет. Но здоровяка это никак не остановило.
Шакрас в моей голове отпустил кнопку замедленной съемки, и все осколки с щепками, подсвеченные луной, а также сам сгруппировавшийся громила с бликом на крупной лысине резко сорвались с места, осыпав меня с пулеметной скоростью.
То ли я сам отпрыгнул, то ли меня просто снесло ударной волной, но в следующий миг я уже оказался на земле. Припал на одно колено, словно сопротивлялся ураганному ветру, отбросил ругер в траву. Достал из кармана железный зуб, щелкнул лезвием и, глядя на фанатика, оскалился.
И ответ получил зеркальный. В плане оскала, вместо ножа у него в руках появилась цепь. На какой-то миг показалось, что это не мы с ним поздоровались. Это шакрас поздоровался и не с громилой, а с его геномом. Вряд ли это был кайман, к ним моя генетическая память не относилась с таким уважением. Значит, противник достойный и бой получится не хуже…
Биомонитор это подтвердил, первый раз перевалив за отметку в девяносто процентов моего контроля.
— Ни хрена себе доверие, — хмыкнул я и сорвался в таком прыжке, для которого на Олимпийских играх еще даже дисциплину не придумали.
Не будет рекорда, но теперь польется кровь…
Раньше попадались газетные заметки с довольно неприятными заголовками. Что-то в духе кто-то кому-то нанес четыре десятка ножевых ранений. Всегда казалось, что это прям чересчур, а вот сейчас понял, что для Аркадии это так, даже не статья в газете. А что-то типа маленького объявления на последней странице.
Этот свой рекорд я в книгу Гиннеса заявлять точно не буду. Неуклюже сработано. Толком незажившее ребро теперь было точно сломано и, скорее всего, два соседних. Левую часть лица я не чувствовал, там все онемело. На шее, скорее всего, красота в виде красного шарфа из колец, которыми меня чуть не задушили.
Жестко меня отделали. В таких случая принято говорить: видели бы вы моего соперника! Но на самом деле не советую на него смотреть.
Я доковылял до винтовки, подобрал ее и, дойдя до крылечка, сполз на ступеньки. Поерзал, выискивая положение, при котором не так сильно стреляло в ребрах, и достал пузырек с «Живинкой». С трудом вынул тугую пробку, пальцам тоже слегка досталось, но если не шевелить, то и незаметно.
