Сделал глоток, чувствуя, как жидкость, обжигающая горло, проваливается дальше и разбегается по всему телу. Почти как кровеносные сосуды в анатомическом атласе. Еще и искрит, щекоча изнутри. Странное, но приятное ощущение. Маловато только. Эх, будто законы про перерыв между первой и второй специально для «Живинки» придумали. Поднял руку с эликсиром, собираясь чуть ли всю ее не осушить одним залпом. И застыл…
Рука дальше не пошла. Напрягся, так что аж потряхивать начало. И потянулся навстречу горлышку. Но и тут ничего не смог поделать. Словно парализовало. При этом ни спазма, ни новой боли не было. И чувствительность была — я прямо чувствовал, как саднит содранная на руке кожа, которая была у меня прямо перед глазами. Прислушался к себе, к ощущениям шакраса — ничего, а мелкий уже снова в откат ушел. Надо что-то с этим делать, тренировать его что ли как-то по-особому.
Но что-то все-таки услышал. Только не в себе, а на улице. Хрустнул гравий на дороге, послышался шелест одежды. Я попытался повернуться, но невидимый паралич все еще держал. От напряжения только рука затряслась, все-таки расплескав часть эликсира. Тогда я скосил глаза и увидел, что на дорожке появилась темная фигура. Обычный, даже мелкий, худой мужик в полумаске на лице, идущей от носа до подбородка. Только почему-то она была гладкой, словно носа там и не было.
Он подошел ближе, и моя голова сама собой повернулась ему навстречу.
— Люблю смотреть в глаза, когда выполняю работу, — каким-то беззвучным голосом произнес мужчина. — Мне сказали, что ты легенда. Может быть, теперь легендой стану я?
— А ты вообще кто такой? Мы знакомы?
Спросил я, удивившись, как легко это получилось. Думал, раз все парализовало, то и говорить не получится. Воодушевившись, начал еще больше давить на руку, а потом проверять контакты всего тела. Но все было плохо: все чувствовал, но импульс с командой на движение не проходил. Только еще сильнее тряслась склянка с эликсиром.
— Сопротивляешься, — мужчина подошел ближе и достал нож с длинным лезвием. — Я люблю, когда сопротивляются. Люблю чувствовать боль… И страх… — слова прозвучали довольно театрально, с паузами и придыханием. — Я их нюхом чую. За что меня и прозвали Нюхачом.
— Не скажу, что приятно познакомиться. Дай хоть выпить, изверг, — я моргнул в сторону эликсира.
— Это уже не поможет, — покачал головой незнакомец. — Ты уже не нужен в этом мире.
Прозвучало как приговор. Типа тебя списали. В таких случаях должна жизнь перед глазами промелькнуть, а у меня проскочил список тех, кому я мог успеть насолить за столько короткое пребывание в Аркадии. Вроде никому. А, значит, остается два варианта: либо цель, либо заказчик. Драго точно прикончил бы меня сам, так что его вычеркиваем. Остается Кристина и ее почтальоны. Не скажу, что удивлен, просто пока не понимаю мотива.
Дергаться уже не стал, попробовал, наоборот, расслабиться. Раскачать невидимую леску, стянувшую мышцы. Почувствовал себя рыбой, пойманной на крючок. Но сдаваться рано, можно, ведь и леску порвать. Ну или жилы надорвать, что хуже, но свобода движения важнее.
Нюхач сделал шаг вперед, поднимая нож и протягивая его к моему лицу. Я заметил, что по виску, прямо под дурацкую маску у него проскочила капелька пота. А ночи-то вокруг не самые теплые, и с громилой он только что здесь не кувыркался. Значит, тяжело ему от собственного же навыка. Что это? Телекинез какой-то? Или нейрокинез, учитывая, что он мне будто бы нервные окончания пережал.
Я снова качнул внутреннее напряжение, еще больше расплескав содержимое склянки. Нюхач едва заметно вздрогнул и сжал правую руку в кулак. Он держал ее внизу, почти пряча за спиной.
Работает раскачка. Нужно еще! А еще лучше чем-то его нагрузить. Шакрас бы не помешал с каким-нибудь своим трюком. И он явно был со мной, где-то скребся на задворках сознания, но эти задворки были ограждены крепким забором.
Мне нужен был отвлекающий фактор! Хоть что-то, что собьет врагу концентрацию!
И духи Аркадии меня услышали! Со свойственным ей чувством юмора, но выбирать не приходилось. Отвлекающим фактором оказался недобитый фанатик. Он выбрался из-под завала и сейчас весь в пыли больше походил на белое привидение. Брел по дорожке, пошатываясь и особо не понимая, куда вообще идет.
И как только он появился у нас на виду, Нюхач моментально среагировал. Вскинул руку и будто он джедай какой-то, перешедший на темную сторону, на расстоянии приподнял сектанта над землей. Сделал это чересчур резко, скорее от неожиданности, а не чувствуя реальную угрозу.
Но все-таки сделал, на мгновение ослабив давление на меня. На совсем чуть-чуть, но мне этого хватило. Нам с шакрасом этого хватило, потому что раньше я не замечал в себе такого сильного, будто животного энтузиазма. Хладнокровие и концентрация — это про меня, а вот звериная злость — это уже от лукавого!
