| Is he worse than the distiller who gave bastardized grain juice to stultify further the brains of those who, sober, were incapable of a progressive thought? (Nay, I apologize for this calumny; I nip the brew that feeds me.) Is he worse, then, than the publisher who filled ubiquitous racks with lust and death wishes? | Или он хуже того подонка, который перегоняет этот пшеничный напиток, чтобы окончательно разгладить мозги у бедняг, и так не способных о чем-либо как следует мыслить? (Э-э, здесь я, извиняюсь, кажется, куснул руку, которая меня кормит.) Или, может быть, он хуже издателя, который заполняет витрины апологией убийства и насилия? |
| Really, now, search your soul; lovie-is the vampire so bad? | Спроси свою совесть, дружище, разве так уж плохи вампиры? |
| All he does is drink blood. | Они всего-навсего пьют кровь. |
| Why, then, this unkind prejudice, this thoughtless bias? | Но откуда тогда такая несправедливость, предвзятость, недоверие и предрассудки? |
| Why cannot the vampire live where be chooses? | Почему бы не жить вампиру там, где ему нравится? |
| Why must he seek out hiding places where none can find him out? | Почему он должен прятаться и скрываться? |
| Why do you wish him destroyed? | Зачем уничтожать его? |
| Ah, see, you have turned the poor guileless innocent into a haunted animal. | Взгляните, это несчастное существо подобно загнанной лани. |
| He has no means of support, no measures for proper education, he has not the, voting franchise. | Оно беззащитно. У него нет права на образование и права голоса на выборах. |
| No wonder he is compelled to seek out a predatory nocturnal existence; Robert Neville grunted a surly grunt. | Так не удивительно, что они вынуждены скрываться и вести ночной образ жизни. Роберт Нэвилль угрюмо хмыкнул. |
| Sure, sure, he thought, but would you let your sister marry one? | Конечно, конечно, - подумал он, - а что бы ты сказал, если бы твоя сестра взяла такого себе в мужья? |
| He shrugged. | Он поежился. |
| You got me there, buddy, you got me there. | Достал ты меня, малец. Достал. |
| The music ended. The needle scratched back and forth in the black grooves. | Пластинка кончилась, и игла, отскакивая назад, скоблила последние дорожки. |
| He sat there, feeling a chill creeping up his legs. | Озноб сковал ноги, и он не мог уже подняться. |
| That's what was wrong with drinking too much. You became immune to drunken delights. | Вот в чем беда неумеренного пьянства: вырабатывался иммунитет. |
| There was no solace in liquor. | Озарение и просветление больше не наступало. |
| Before you got happy, you collapsed. | Опьянение не приносило счастья. |
| Already the room was straightening out, the sounds outside were starting to nibble at his eardrums.. | Алкоголь больше не уводил в мир грез: коллапс наступал раньше, чем освобождение. Комната уже разгладилась и остановилась, до слуха вновь доносились выкрики с улицы: |
| "Come out, Neville!" | - Выходи, Нэвилль! |
| His throat moved and a shaking breath passed his lips. | Кадык его задвигался, дыхание стало прерывистым. |
