Конечно, получила не все, но я ведь сама не знаю, чего хочу. Терехова? Это вряд ли. Слишком много «но», да и зачем он мне? Есть Кирилл, готовый по щелчку пальцев появиться и также по щелчку пальцев скрыться. Ради вновь вспыхнувшей любви (хотя он и утверждает, будто с момента развода ни на секунду не забывал обо мне) Кирилл обуздал свою навязчивость и появлялся только в том случае, если я хотела его увидеть. Единственное, что постоянно напоминает о нем, так это ежедневные звонки и шквал сообщений, на которые я удосуживаюсь изредка отвечать. Но, в общем и целом, меня все устраивает. Кирилл — такой знакомый и такой родной — не доставляет никаких хлопот. Другое дело — Терехов… «Размечталась!», — язвительно произносит здравый рассудок.
Стационарный телефон звонит. Секретарша с ресепшена сообщает, что ко мне посетители.
Стараюсь быстрее покинуть свое рабочее место, чтобы не слышать восторженных причитаний Ландышевой и ее больных фантазий на тему того, что бы и сколько бы раз она сделала для президента «Оушен». Это уже слишком! Неужели она на самом деле считает, что ей что-то светит с Тереховым? «Можно подумать, нам что-то светит!», — голос здравого рассудка становится еще язвительнее. «Ой, нам и не нужно!», — отвечает тщеславие и добавляет, что все меркнет в сравнении с должностью директора департамента, которая без пяти минут наша. Но сомнение, поселившееся где-то в глубине души, скептически относится к обоим этим заявлениям.
Сворачиваю в длинный коридор, и сердце замирает: у стойки ресепшена стоит Терехов. Выглядит он более чем казуально — мотоциклетная кожаная куртка, джинсы и кеды — но как же он хорош собой! Тщеславие сразу же забывает обо всем и фокусирует внимание на Феофане Эрнестовиче. «Он сам к нам приехал, сам! Никаких курьеров, сам! Мы точно ему нравимся!», — повизгивает оно и довольно жмурится.
Я даже не сразу замечаю Алексея Константиновича, держащего в руках корзину с оранжевыми цветами — точно такую же, которую я когда-то получила вместе с подписанным договором «Оушен». Терехов впивается в меня взглядом, по своему обыкновению щуря глаза.
— Мария! — Алексей Константинович расплывается в довольной улыбке. — С наступающим!
— Спасибо, — благодарю я. — Поставьте корзину на стойку, она тяжелая, наверное.
Избавившись от ноши, он принимается нести какую-то чепуху на тему погоды и загруженности дорог. Терехов молчит и с каменным лицом продолжает осматривать меня. Под его пристальным взглядом, на который периодически приходится отвечать, я чувствую себя неуютно. Он, что, пытается найти в моем гардеробе хоть одну синюю вещь? Жалко, не знала о его визите — оправдала бы надежды! «Идиотка! Он…», — начал здравый рассудок, но тут же был прерван громкими фанфарами самолюбия.
— Я вас тоже поздравляю, — наконец произносит Терехов и протягивает мне ярко-красный бумажный пакет. — Надеюсь, вы снисходительно относитесь к шампанскому, — и он усмехается.
Но это — только начало пыток, потому что из своего кабинета выходит Рябинов. Увидев нас, он спешит присоединиться к беседе.
— Добрый день, — он обменивается рукопожатиями с Тереховым и Алексеем Константиновичем. — Феофан, ты в командировку или только что оттуда?
Тот смеряет Рябинова презрительным взглядом и, ни слова не говоря, снова смотрит на меня.
— Быть может, пройдем в мой кабинет?
— Спасибо, нам уже пора, — даже не посмотрев на него, отвечает Терехов. — Еще раз с наступающим, Мария.
Когда мои посетители уходят, Рябинов заливается смехом. И что смешного? Подумаешь, приехали поздравить. Скорее всего, это инициатива Алексея Константиновича, а Терехов просто с ним увязался — озвучиваю я свои предположения, после чего он принимается хохотать еще громче, вызывая недоумение у секретарш и мимо проходящих сотрудников.
— К тебе отнести или в машину? — наконец он успокаивается и берет со стойки корзину с цветами.
— Ко мне. И хватит смеяться, на нас уже все косятся.
Пока мы идем к моему рабочему месту, он не произносит ни слова.
— Ого, какие цветы! — Оля приоткрывает рот от изумления. — Кто подарил?
— Президент «Оушен», — с ухмылкой отвечает Рябинов. — Даже сам потрудился доставить!
Лидочка охает и, побледнев, опускается в кресло. Наверняка она желает только одного: наброситься на меня и расцарапать мне лицо, чтобы наверняка быть на свете всех милей и единолично купаться в мужском внимании, не опасаясь конкуренции. В такие моменты я искренне ей сочувствую: никто не желает ухаживаний со стороны сильного пола так, как Лидочка, и никто не хочет найти своего принца так, как она. Конечно, ухаживания она получает, но вот только среди многочисленных ухажеров, похоже, ни одного принца не водится. А ей так хочется!
— Даже сам… — оправившись от удара, произносит она. — А что в пакете?
— Не знаю, — я лишь пожимаю плечами и ставлю его рядом со столом.
— Ну, так посмотри! — Оля одним прыжком оказывается возле меня. — Если сама не хочешь, можно мне? — и, получив разрешение, она извлекает из пакета коробку с шампанским Cristal Rose. — Ого!
