Опускаюсь в кресло и внимательно изучаю программку: в 19–00 состоится фуршет, куда я не пойду, потому что не хочу снова встречаться с Тереховым. Глупо? Трусливо? Да! И все равно, что я привезла с собой вечернее платье в пол из органзы цвета шафрана, которое даже ни разу еще не надевала! И пусть я не обзаведусь новыми связями! Хотя, уже обзавелась: Григорий — генеральный директор лизинговой компании, входящей в топ 20 (при занимаемой позиции его дуэт с салатовым чемоданом выглядит еще комичнее), а Марк — его заместитель. Конечно, Рябинов рассчитывает, что по приезду я выложу на его стол колоду визиток… Что ж, я не рвалась на эту конференцию! Смена обстановки оказалась некстати: отвлечься под пристальным взглядом Феофана Эрнестовича не получится, даже если я очень сильно постараюсь… Как же я хочу, чтобы Рябинов ошибался!
На экране мобильного телефона высвечивается незнакомый номер. Почему бы всем не оставить меня в покое хотя бы на один вечер?
— Слушаю, — устало отвечаю я.
— Добрый вечер, Мария.
Самое ужасное заключается не в том, что звонящий — Терехов, а в том, что я узнала его голос. Но еще ужаснее — трели тщеславия под флейту самолюбия, заглушающие возмущенные крики здравого рассудка. Хочется плакать и смеяться одновременно: страх и желание — самый крепкий коктейль из всех, что мне приходилось пробовать. И я не уверена, что смогу остановиться, сделав один глоток. Прогулки по острию ножа никогда не были моим коньком — я всегда их избегала. Но… Если я люблю шампанское, то почему не рискую? «Где-то я уже это слышал…», — задумчиво произносит здравый рассудок.
— Это Терехов.
Интересно, почему он не представляется по имени? Вряд ли его тезки водятся среди моих знакомых!
— Здравствуйте, Феофан.
— Вам удобно разговаривать?
Надо же, какой такт! А если я отвечу «нет», что он сделает? Повесит трубку? Перезвонит позже? Или навсегда забудет о моем существовании? Но лучше ответить любезностью на любезность, как и подобает эмигрантке из Dream Ville. Как же я хочу, чтобы Рябинов ошибался!
— Вполне.
— Вы будете присутствовать на фуршете?
— Нет.
— То есть вы заняты вечером? — в его голосе слышится разочарование.
— Нет.
— Быть может, мы встретимся сегодня?
«УРА! УРА! УРА!!!», — визжит тщеславие так громко, что закладывает уши, но здравый рассудок призывает на помощь память, и я снова слышу слова Рябинова: «Этот м…к считает, что ты — моя любовница. И хочет отыграться». Но…
— Хорошо, — стараюсь придать голосу ровное звучание с нотками безразличия.
— Я буду ждать вас в фойе через полчаса. До встречи, Мария.
Завершаю вызов и опускаюсь на кровать. Сердце бьется с бешеной скоростью, руки дрожат. Полчаса, у меня есть только полчаса, чтобы подготовиться к встрече. Или это свидание? Что же нужно Терехову? Отомстить за адюльтер бывшей жены или… я?
Но нет времени на раздумья: осталось двадцать девять минут. Открываю гардероб и осматриваю привезенную с собой одежду. Выбираю костюм из белых брюк-дудочек и приталенного пиджака, под который идеально подойдет ярко-оранжевый шелковый топ.
Быстро принимаю душ, возвращаюсь в комнату и одеваюсь. Потом снова бегу в ванную, пудрю лицо и подвожу глаза. Скептически осматриваю свое отражение в зеркале: могло бы быть и лучше! Но время вышло…
— Вина? — интересуется Терехов, когда мы садимся за столик ресторана, удостоенного звезды Мишлен.
— Да. Красное.
— Сегодня не за рулем, — и он усмехается.
Отвожу взгляд, потому что нестерпимо хочется разбить ему об голову тарелку. Как же раздражают эти ужимки! Пусть ухмыляется перед своими подчиненными или перед девицами в синих платьях! Зачем я вообще согласилась с ним отужинать? Нужно было соврать, что вечером занята — он все равно бы не узнал, что я проведу весь вечер в гордом одиночестве! «Я же говорил!», — злорадно произносит здравый рассудок.
— Простите, — добавляет он виновато, за что я удостаиваю его взглядом. — Мои шутки не всегда уместны.
— Вы так самокритичны?
— Даже не представляете насколько, — и он улыбается.
Делаю вид, что не услышала этих слов, и перевожу тему на каталонскую кухню, в которой, с легкой руки папá разбираюсь более чем основательно и все лучшие блюда которой перепробовала. А еще я знаю толк в испанском вине, хотя предпочитаю итальянское. Терехов удивлен моими гастрономическими познаниями, чего даже не может скрыть, как ни старается. Еще больше он удивляется, когда я премило общаюсь с официантом по-испански. Тщеславие потирает ручонки: мы еще и не такое можем!
— Какие у вас есть еще таланты? — словно прочитав мои мысли, спрашивает он.
— Пожалуй, больше никаких.
— В этом я сомневаюсь, — он сужает глаза и улыбается уголками губ.
