— Не спорю! Так мне еще позвонил сын и потребовал, чтобы я вернул его чемодан в целости и сохранности! Поэтому назад я снова полечу, как… Треханутый! Ладно, — он встает. — Я на перекур.
— Мне здесь нравится! — сообщает Марк, когда мы остаемся наедине.
— Приятное место, — оглядываюсь вокруг.
— Мария, вы такая обворожительная, но такая напряженная!
— Тяжелый развод, — выдаю я дежурную фразу, специально заготовленную для таких случаев.
— О, — Марк виновато отводит взгляд.
Больше он не пытается перейти на личности, что позволяет мне в полной мере насладиться вечером, приятной компанией, хорошим вином и вкусным ужином.
Регистрация участников началась ровно в 12–00. Григорий взял на себя все организационные вопросы, чему я была несказанно рада. Мы управились за десять минут, взяли программки и отошли в сторону, чтобы не мешать остальным участникам. Марк рассказывал анекдоты, Григорий громко смеялся, а я лишь изображала улыбку, потому что здравый рассудок советовал вести себя как можно более осторожно с этой парочкой.
— О-о-о, — протягивает Марк. — А вот и Терехов! Умен, как Эйнштейн, и богат, как Крез.
Поднимаю глаза и вижу его: вьющиеся смоляные волосы, легкая небритость, узкий разрез черных глаз… Конечно, он снова впивается в меня взглядом, словно пиявка, что-то говорит своим собеседникам и направляется к нам. «Этот м…к считает, что ты — моя любовница. И хочет отыграться», — память воспроизводит слова Рябинова, и мне хочется кинуть в Терехова чем-нибудь тяжелым. Почему он постоянно появляется в неподходящее время в неподходящем месте? «Похоже, мы прокляты…», — произносит здравый рассудок. Что делать? Как реагировать? Может, развернуться и уйти? Или все-таки ударить его чем-нибудь? Клатчем, например…
— Добрый день, — Терехов обменивается рукопожатиями с Марком и Григорием, наконец перестав смотреть на меня. — Рад встрече.
— Взаимно, — Григорий поворачивается в мою сторону. — Разреши тебе представить Марию.
О, мы знакомы! И я его ненавижу! Потому что этот козел хотел использовать меня, чтобы отыграться на Рябинове за интрижку двадцатилетней давности. Низость, недостойная человека, занимающего столь высокий пост.
Терехов снова уставился на меня. Надоело! Что бы такое сделать, чтобы он отстал раз и навсегда? Но я всего лишь улыбаюсь. Возможно, это та самая улыбка безысходности, когда ничего больше не идет в голову. «Идиотка…», — шипит здравый рассудок.
— Мы знакомы, — Терехов улыбается в ответ и прищуривает глаза. — Вы одна?
— Нет, она с нами, — важно отвечает Марк.
«Только его комментариев не хватало! Вечно мы находим приключения…», — здравый рассудок закрывает лицо руками.
Терехов выглядит озадаченным: он даже чуть приподнимает брови. Какой он все-таки… привлекательный! Особенно в недоумении — очень хорош собой. Да, конечно, он — самый настоящий козел, потому что решил использовать меня, но это не делает его менее соблазнительным. А что если Рябинов ошибся? Нет, ну откуда ему знать про планы Феофана Эрнестовича? «Остановись!», — приказывает здравый рассудок, и я, не посмев ослушаться, надеваю маску безразличия и перевожу взгляд на Марка.
В 18–00 заканчивается второе пленарное заседание. Прощаюсь с Марком и Григорием и спешу вернуться в номер, чтобы снова не столкнуться с Тереховым. Потому что рядом с ним я теряю контроль над собой: хочу ударить его чем-нибудь тяжелым, хочу выругаться на него, применив самые ужасные слова из своего лексикона — все, что угодно, лишь бы он перестал таращиться на меня! А еще я хочу, чтобы Рябинов ошибся. Боже, я мечтаю об этом! Неужели Феофан Эрнестович не мог заинтересоваться мной по другой причине, нежели банальная месть? «Еще как мог! Мы на свете всех милее, и, конечно же, умнее!», — лепечет тщеславие, любуясь своим отражением в зеркале, а самолюбие в это время играет бессмертное произведение Людвига ван Бетховена «К Элизе».
Звонок мобильного телефона возвращает меня к реальности. Это мамá. Как обычно, разговор обо всем и ни о чем конкретно. Как обычно, фоном — тявканье Альфи. Как обычно, обида, когда спустя десять минут я прощаюсь, ссылаясь на неотложные дела. Родители — типичные жители Dream Ville, поэтому у них все как обычно: высокий кованый забор отгораживает не только от проблем внешнего мира, но и от любых изменений привычного уклада.
