— В двенадцать совещание у генерального. Отчеты по нашим отделам — на твоем столе, — Оля говорит так, словно чем-то встревожена.
— Спасибо. Ничего не произошло во время моего отсутствия?
Обе синхронно поворачивают головы из стороны в сторону, и где-то глубоко в моей душе сомнение снова начинает распаковывать чемоданы.
В переговорной замы и начальники управлений в тишине ожидают генерального. Гоша многозначительно смотрит на меня, как будто я должна прочитать в его глазах очередной секрет. Если он хотел им поделиться, то почему не сказал? Разве мы перестали быть друзьями?
Наконец появляется Петрович в компании дамы, давно перешагнувшей границу бальзаковского возраста. Он занимает свое место во главе стола, а его спутница усаживается рядом. Присутствующие, за исключением Орла и всезнающего Гоши, в недоумении переглядываются.
— Хочу вам представить моего нового заместителя, Полункину Ларису Аркадьевну.
Новый зам? Первое апреля прошло, что за шутки? На лице Рябинова ходят желваки. А чего еще он ждал? Петрович уже все решил: пощады не будет — на кону место генерального директора компании с новыми учредителями. Если, конечно, Витя об этом знает.
— Лариса Аркадьевна будет отвечать за розничный блок. Надеюсь, эта новость обрадует Виктора. Помимо розницы в ее подчинении будет Управление развития бизнеса.
Рябинов бледнеет и сжимает лежащую на столе руку в кулак. «Не исключено, что я сам потащусь на поклон к этому хрену и буду умолять повременить с моим увольнением», — вспоминаю его слова. От мысли, что Петрович не будет даже слушать чаяния Вити, становится дурно. Беременная Алена, трое детей, Алевтина Николаевна — что будет с ними? Как я могу сидеть тихо, когда происходит ТАКОЕ?
Между делом, совещание, напоминающее публичную казнь Рябинова, продолжается. Петрович только и делает, что отпускает шуточки в адрес неугодного зама, чем, несомненно, доставляет огромное удовольствие Полункиной: она тихонько хихикает и что-то конспектирует в своем ежедневнике. Орел свысока поглядывает на меня, стараясь сохранять беспристрастный вид, но тень мерзкой улыбки скользит по его губам. Не-на-ви-жу!
После часового монолога ни о чем Петрович сообщает, что совещание окончено. Меня же он попросит остаться.
— Ну что ж, Мария, — произносит он с лукавой улыбкой, когда мы остаемся наедине. — Как вам Лариса Аркадьевна?
— Я с ней незнакома, чтобы делать выводы, — невозмутимо отвечаю я.
— Вам представится такая возможность.
Он замолкает и смотрит в монитор. Мечтая поскорее избавиться от его общества, прокручиваю в голове возможные варианты осуществления желаемого. Быть может, попросить бумагу, взять из позолоченной подставки ручку и написать заявление на увольнение? Было бы эффектно, но вряд ли непредсказуемо — Петрович этого ждет и к этому подводит. Иначе к чему посиделки в его обществе? К чему каверзные вопросы, лукавая улыбка, проницательный (но не настолько, чтобы раскусить меня) взгляд? Зачем он притащил в компанию эту мерзкую дамочку? Само собой, на смену Рябинову! Да кто она вообще такая?
— Мария, — он снова обращается ко мне. — Мне кажется, вы занимаете не ту должность.
Чего мне стоит сдержаться, чтобы не послать его так далеко, откуда еще никто не возвращался! Но еще труднее сохранить каменное выражение лица. Он собирается меня понизить? Никогда этого не допущу! Я уйду с должности начальника управления, с той самой должности, ради которой столько старалась и которую, как никто другой, заслуживала.
— Что вы думаете по этому поводу? — и он снова улыбается.
Гореть бы тебе в аду — вот что я думаю! С чего это ты решил, что самый умный? Когда я уйду, то выведу далеко не половину портфеля, а большую его часть — можешь не сомневаться! И уведу за собой всех толковых сотрудников — а они за мной пойдут, это точно!
— Уверен, что позиция директора департамента подошла бы вам куда больше, нежели начальник управления, — Петрович впивается в меня взглядом.
Да ладно?! Месяц назад, я бы, наверное, расплакалась от счастья. Ни тщеславие, ни самолюбие не подают признаков жизни, будто их и нет вовсе: это предложение — лишь жалкая попытка сделать меня пешкой, нет, ферзем, в грязной игре против Рябинова, тем самым поставив ему шах и мат.
— Я рада, что вы так высоко цените мои заслуги, — сухо произношу я. — Но не уверена, что справлюсь с такой ответственностью. К тому же, не вижу в своем управлении человека, который смог бы заменить меня на данном этапе без ущерба для производственного процесса.
— Вы такого плохого мнения о своих сотрудниках? — он фальшиво смеется.
— Отнюдь. Каждый из них занимает свое место и вполне его достоин.
— Быть может, кто-то извне смог бы справиться?
