И тут он замолкает, словно эти слова вырвались, хотя не были предназначены для моих ушей. Пока что не были. Либо он и впрямь считает себя самым умным, либо полагает, что я — полная дура, которой давят на мозг нездоровые амбиции! Привести в компанию своего человека, поставить на мое место, чтобы в случае моего увольнения не образовалась дыра — вот чего он хочет! Выиграть время — основная задача Петровича. Нет уж, не получится! Заметив на моем лице улыбку, которую я не в силах скрывать, он сразу мрачнеет.
— Вам виднее.
— Конечно, — немного рассеянно отвечает он. — Подумайте над моим предложением.
Меня мутит от его общества. Еще немного — и мой завтрак, состоящий из сока и чая, окажется на его столе. Ненавижу!
Выхожу из кабинета и вижу Шарова, развалившегося на кожаном диване. Судя по выражению лица, он крайне доволен собой. С чего бы это? И что он здесь делает? Уже собираюсь задать вопрос, но Зарицкая меня прерывает.
— Юрий Петрович ждет вас, — обращается она к нему.
Одарив меня фирменной улыбкой, он встает с места и неспешно шагает к кабинету генерального. Здравый рассудок разводит руками: он не может придумать объяснения для происходящего. Спускаюсь на четвертый этаж и сразу направляюсь к Рябинову. Витя сидит за большим письменным столом в своем большом кабинете, но, кажется, окружающий гигантизм не приносит ему никакой радости.
— Что-то срочное?
— Нет. Ты занят?
— Да. Зайди позже. Я сам тебя вызову.
От его приказного тона мурашки пробегают по спине: вверх — вниз, вверх — вниз. Почему он так со мной разговаривает? После того, как я встала на его сторону! «Не будь дурой! Ему сейчас не до нас!», — заявляет здравый рассудок. Да, конечно, но почему бы Вите не обсудить со мной сложившуюся ситуацию? Ведь мы — одна команда!
Время тянется ужасно долго. В воздухе опен-спейса витает напряжение: девочки уставились в мониторы и стучат по клавиатуре. Они даже не поворачивает голову в сторону Рязанова, появившегося в нашем отсеке, чтобы пригласить меня на обед.
По просьбе Пети мы отправились в отвратительный кабак, находящийся минутах в пятнадцати ходьбы от офиса. На мой вопрос о странном выборе места он ответил, что там не будет ушей, поэтому мы сможем поговорить. Впрочем, тему разговора он хранил в секрете до того самого момента, как заспанный официант не удалился, без энтузиазма приняв наш заказ.
— Завтра я напишу заявление об увольнении, — сообщает Петя. — Мне предложили должность директора филиала в Питере. Страховщик — в топ 5.
— О, — единственное, что я могу выдавить из себя.
И он продолжает рассказывать о великолепных перспективах, которые откроются сразу после его переезда в северную столицу. Я, безусловно, рада за него, хотя… мне все равно. Я даже не понимаю, к чему мне знать подробности: хватает и своих проблем, самая главная из которых — Терехов. Прошло два дня, а он так и не удосужился позвонить! Если я ему безразлична, то зачем было лезть со своими поцелуями? Я не навязывала свое общество, это именно он искал встречи! Или это такая игра? Похоже на то… Тщеславие воспроизводит в памяти все до единого знаки внимания, которым мы удостоились, и успокаивает меня: долго без нашего общества Феофан Эрнестович не протянет.
— Так что мы бы отлично сработались, — произносит Петя.
— В смысле? — изгибаю бровь.
— Ты останешься работать с Полункиной? Когда нас купят, она займет место Петровича. Она из банка пришла!
Мне наплевать на дальнейшее развитие событий — по крайней мере, сейчас. Полункина, Петрович, Орел, Ландышева, и даже Рябинов — какое они имеют значение, если Терехов не звонит? Сколько еще ждать, пока он снова захочет меня увидеть? И захочет ли вообще?
— Знаешь, у меня… Мне нужно подумать.
— Не отказывайся! Мы будем классной командой! Что нас обоих держит в Москве? — Петя разводит руками.
Терехов. Похоже, даже не объявляясь, он держит меня за горло.
Полункину возненавидел весь коллектив, и было за что: с первого дня в компании она одарила презрением всех без числа сотрудников, начиная с замов (кроме Орла, конечно же) и заканчивая уборщицами. Низкого роста (не выше полутора метров), при этом имевшая в себе как минимум килограмм семьдесят веса, настолько равномерно распределенному по всем телу, что от этого становилась похожей на тумбочку, она пыталась прохаживаться по офису с грацией богини (коей, несомненно, себя считала), но со стороны выглядела как раскормленный минипиг, передвигающийся на задних лапах.
Сегодня она явилась на работу в брючном костюме коричного цвета (этот оттенок как нельзя лучше отражал ее сущность), обтягивающем туловище так, словно вот-вот лопнет.
Я стояла возле окна, обдумывая план избавления от Кирилла, успевшего уже порядком мне надоесть, когда Полункина изволила удостоить нас своими визитом.
— Здравствуйте, коллеги, — произносит она сиплым голосом, и ее жабья физиономия расплывается в зловещей улыбке.
— Доброе утро, — отвечаю я, оставаясь на прежнем месте.
— Здравствуйте, — практически хором говорят Оля и Аня.
— Как у вас тут дела? — она окидывает наши столы презрительным взглядом.
