«Да ладно?», — здравый рассудок копирует интонацию Шарова, а чувство вины открывает оба глаза и злобно скалится: о девочках мы и не подумали! Что с ними будет, если мерзкая жаба, поняв, что не сможет добраться до нас, решит наказать кого-то из нашего окружения? Место, уготованное нам в аду, стремительно опускается еще ниже.
Не проходит и пяти минут, как мне звонит Рябинов и просит, нет, даже приказывает, немедленно явиться в его кабинет. Тщеславие рассыпается в проклятьях: да как он смеет так с нами разговаривать? После всего того, что мы для него сделали! Неблагодарный! Если бы не он, мы бы уже были директором департамента!
По пути к Рябинову встречаю радостного Петю.
— Привет! Сегодня все в силе? — спрашивает он с улыбкой.
— Не уверена. Меня вызвал Виктор, так что поговорим позже.
Рябинов гордо восседает за большим столом в своем большом кабинете и выглядит так, будто окружающий гигантизм снова его вдохновляет. В чем же причина столь резкой перемены? Сажусь напротив него.
— Зачем ты нахамила Полункиной?
От его строгого голоса по спине пробегают мурашки: вверх, потом вниз. На несколько секунд мне даже становится страшно, но совсем скоро тщеславие приходит в себя и продолжает вопить, требуя отмщения.
— Позволь узнать, какие именно мои слова госпожа Полункина посчитала проявлением неуважения к ее, без сомнения, блистательной особе? Возможно, произошло недоразумение…
— Довольно! Веди себя, как начальник управления, а не как… — он запинается.
— Как кто?
— Маш, пожалуйста, прекрати. Ты обещала помочь, и я на это рассчитываю. Единственное, что от тебя сейчас требуется — не высовываться. Справишься?
Здравый рассудок отвешивает тщеславию подзатыльник: вечно оно все портит! Из-за него Витя усомнился в нашем хладнокровии, которое вкупе с профессионализмом является обязательным атрибутом занимаемой нами должности. Ведь нас просили сидеть тихо и собирать данные по клиентам: нашим и чужим. А что сделали мы? Повели себя как… избалованная девчонка, которой давят на мозг нездоровые амбиции!
— Да, справлюсь. У меня внешняя встреча в три. Поедем вместе?
— Нет, я не смогу.
Когда я подхожу к двери, Витя окликает меня.
— После встречи поезжай домой. Пусть все успокоится.
Сижу в ресторане напротив Кирилла, пью вино и слушаю очередную исповедь: он завалил проект, порученный отцом. Что ж, вполне в его стиле! Виноваты все: контрагенты, отец, погодные условия, злой рок… Ничего не изменилось! Кирилл никогда не доводил начатое до конца, все бросал на полпути, а потом придумывал тысячу оправданий для своих неудач. Но жизнь снова и снова открывала перед ним новые возможности, которые он снова и снова не использовал.
— Если бы ты не была так безразлична, то я бы сконцентрировался…
— Что? Ты шутишь?
— Зайка, — он накрывает мою руку своей ладонью. — Я ведь все время о тебе думал. И я просто не мог думать ни о чем другом.
— Хватит! — громко говорю я и освобождаю руку.
Кирилл замолкает и в недоумении смотрит на меня, пытаясь понять причину подобной реакции. В уме подбираю слова, которые избавят от его общества раз и навсегда, но ничего подходящего не приходит в голову. На языке крутится только одно: «Пошел к черту!», а здравый рассудок намекает, что по-другому Кирилл не поймет.
— Зайка, что случилось?
«Он — осел!», — заключает здравый рассудок, и у меня нет ни одного аргумента «против». Кирилл никогда не изменится. Он всегда будет искать причину своих многочисленных фиаско где угодно, только не в себе.
— Кирилл, пора заканчивать этот фарс: все слишком далеко зашло.
— Фарс? — он округляет глаза.
— Именно. Давай просто разойдемся в разные стороны. Навсегда.
Он выглядит так жалко, но чувство вины даже и не думает просыпаться: мы — не источник многочисленных провалов Кирилла на всех фронтах его жизни. Он сам все портит! И ничего не изменится, пока он, наконец, не повзрослеет.
— Ты меня бросаешь, когда ты мне так нужна?
— Тебе нужно взять себя в руки и перестать пускать свою жизнь по ветру.
— У тебя кто-то есть? — он смотрит на меня с такой безысходностью, будто молит о смерти.
— Да. У меня есть здравый рассудок, который советует держаться от тебя подальше. Прости, но я устала быть твоим духовником.
— Кем?
Он издевается? Или это я издеваюсь над собой? Зачем все эти разговоры, которые ни к чему не приведут? Как будто мне не хватает проблем! Что ж, самое время избавиться от одной из них.
— Давай договоримся. Больше никаких звонков, никаких сообщений, никаких признаков жизни. Ни завтра, ни через месяц, ни через год, ни через десять лет, — поднимаюсь с места и беру в руки сумку. — А сейчас — я ухожу. Навсегда. Прощай.
Захлопываю дверь и, не включая свет, опускаюсь на банкетку: встреча с Кириллом выжала из меня последние соки — не осталось ни капли. Не стоило подпускать его к себе, ведь я заранее знала, чем все закончится. Он бы сам все испортил, как всегда. Я не виновата. Тогда почему так мерзко? И как это исправить? Раздается звонок мобильного: это Рязанов.
— Маш, ты где? Мы не начинаем партию в покер, потому что ждем тебя!
— Знаешь, я так устала…
— Вот и отдохнешь! Приезжай!
