– Вырастешь-узнаешь, папа роды принимает.
С балкона пятого этажа я вижу первый раз в жизни море. Азовское. Оно рядом совсем. Погружалась в дружбу с морем всестороннее: я о нём думала, разговаривала с ракушками, ловила с мальчишками бычков, я ощущала море, смотрела туда, где оно как будто уже закончилось, но нет – оно ещё дальше и дальше, знакомилась на пляже с людьми. Прилив – отлив, вода чистая, голубая. На моторной лодке мы едем на косу, по дороге – огромная клумба цветущих розовых лотосов. Моментально научилась плавать, меня выбрасывали за борт лодки, рядом – все и спасательные круги, но меня убеждают, что я справлюсь сама. Ныряю, а там такая же видимость, как и без воды! Раков варили вёдрами, очень вкусно! Медузы меня не обжигали, иногда встречались белуги и дельфины. Научили плавать по волнам, они кудрявятся, до маяка плыть и плыть, интересно, а туда возможно доплыть? Конечно, просмотрела специальную медицинскую литературу, хранившуюся дома, хотя книги были спрятаны высоко и далеко. Передали меня Рае, она работает методистом в гороно, прочитываю всю серию маленьких красных книжечек «пионеры – герои». Славные удивительные маленькие отважные люди, они остались во мне образцом, на который нужно равняться. У Раи не только муж, но и любовник, поэтому иногда меня отправляли в кино на несколько сеансов подряд, и давали деньги на буфет. Посмотрела всю Анжелику, всего Фантомаса. Контролёры проявляли лояльность ко мне, явно не достигшей шестнадцатилетнего возраста, но уже очень любопытной и активной даме. Жизненный опыт накапливался опережающими темпами. В нашей семье фактически нет такого понятия, как досуг. Ведь только родилась Юля.
Устали они от меня что ли, несмотря на огромную любовь? Ой, сколько у меня новых платьиц, и кукол! Отправляют в пионерский лагерь, я не хочу, но меня убеждают, что это здорово, я не хочу. Но уже в автобусе, и оказываюсь в своём первом пионерском лагере «Ласточка», в Анапе. Всё незнакомое, дети со всех концов СССР, мы такие непохожие. Подруга моя, ясное дело, из Москвы – Лена. Я не ощущала здесь теплоты, дежурное соблюдение режима, материальное лагерное благополучие. Что за счастье – у мальчика из нашего отряда день рождения, приехал его папа, и нас ведут в кафе есть мороженое. Вырваться на свободу, за ограду! Знакомство с Чёрным морем, жарко, но нам дают зайти в воду только на два метра от берега. Из громкоговорителя льётся "Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей, не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей" (10). И я не нахожу себе на скамейке места, ищу в небе журавлей, хочу помахать им рукой. Едим шелковицу. Вожатые строгие, почти злые. На ночь закрывали все двери, и если мы хотели писать, то просачивались ночью через балкон. В эту ночь вожатые гуляли и для подстраховки закрыли все двери, и на балкон тоже, и в комнату. А я сильно захотела писать. Долго терпела. Все спали. Я терпела.
– Лена, я писать хочу, уже не могу, что делать?
– Терпи.
– Не могу.
– Спи.
Когда мне показалось, что все уже спят глубоким сном, не выдержала, и написала на пол у двери.
– Ты что наделала? Здесь же паркет! Он вздуется!
Не все спали. И стали меня ругать и смеяться. Вытерла влажное своим вафельным полотенцем, а утром украдкой долго и неумело его стирала. Стыдно очень, и я написала Злате, чтобы меня забрали. Злата мгновенно примчалась, устроила мне очную ставку с вожатыми. Те превратились из удавов в кроликов, Злата – большая, умная, властная, добрая, мужчины всегда сдавались сразу и добровольно.
Рая берёт меня с собой на курорт в Ейск, мы живём в частном секторе. Огромный дом, у нас – крохотная комнатка, помещаются только кровать и старинный платяной шкаф, напротив – окно в соседнюю комнату, за занавеской – молельный с иконами угол молоденького батюшки, родственника хозяев. Он в чёрном, но я его совсем не боюсь, он добрый, показывает мне, Рае, другим постояльцам огромные церковные альбомы с иерархией служителей Христовых.
В мою задачу входит не проговориться дяде Виталию про того дядю, который тоже приехал с нами в Ейск из Приморско-Ахтарска, он так красиво ухаживает за нами, везде водит, всё покупает. Но вот они меня забыли, я в комнате одна, на улице гроза, за окном начинают молиться, непривычно и поэтому страшновато, но за мной приходят из большой мужской комнаты, забирают к себе, и вот я уже ем узбекскую дыню, принимаю подарки. Хорошо!
Из Ейска я привезла песни, которые исполняла в Казахстане с горячей страстью:
– Говорят, что из-за меня сохнут парни день ото дня, а я песню пою свою: захочу-полюблю, захочу – разлюблю, а возьму и брошу! (11)
– Ах, мамочка, на саночках каталась я весь день, повстречала Костика, ах, мамочка, зачем? (12)
