Я говорила, что мы отвечаем на вопросы детей, а что делать, если вопросов нет? Мы вполне можем сами инициировать разговор. Это не должно быть, конечно, такое мероприятие: «Садись, сынок, мы с папой должны с тобой серьезно поговорить о сексе». Нет. Но вокруг много поводов, например, беременные или само слово «секс» звучит. Или сам Эрик меняется, начинает стесняться голым ходить. Или еще что-то. Можно самой спрашивать о его представлениях. Можно рассказывать про свой опыт, когда ты была ребенком, и что обо всем этом думала.
Я недавно Паше рассказывала про свой урок английского, посвященный ругательствам, и что я обсуждала с моей учительницей, в каком возрасте мы узнали матерные слова, и оказалось, что это как раз первый класс. И спросила, как у него. К чему я это говорю? Если в семье нет табу на какие-то темы обсуждения, то ребенку это и показываем: это обсуждать можно! А если есть табу, то тут я не советчик, нет так нет. Некоторые табу очень даже полезны.
Но что касается обсуждения вопросов секса, к примеру, вот если ребенок сталкивается с насилием, и при этом он знает, что родители «темнят» чего-то про секс и не могут говорить, если он получает от них послание, что это что-то стыдное, он пойдет к ним за помощью? Или если у него есть стыд и брезгливость, когда приходит менструация или возникают поллюции – ему есть с кем поговорить?
Мне кажется, важно обсуждать вопросы «секса» с ребенком не столько даже из-за того, что из этих разговоров дети получат нужную информацию. Они ее так или иначе с возрастом получат. Эти разговоры очень важны для наших отношений с детьми, для того, чтобы они могли нам доверять и обращаться с вопросами и проблемами.
Как ты относишься к популярному методу детского просвещения о сексе – подсунуть книжку, и, если будут вопросы, пусть обращается, обсудим?
Я считаю, что книжки – это очень хороший вариант для того, чтобы инициировать разговор. Мое мнение, что информация – это не самое важное. Если ребенок не знает в восемь лет про половой акт, он узнает в шестнадцать. Ничего страшного. Но если он знает в восемь лет про половой акт из книжки, но также знает, что это то, про что нельзя говорить – вот это хуже.
Еще почему я говорю, что книжки – это только начало разговора. Расскажу про свой детский опыт. Родители, когда мне было лет 10, дали мне книжку, даже не книжку – ксерокопию французской книжки с картинками про секс. Ее знают многие люди моего возраста. И там была картинка, где голый мужчина лежал на женщине. Было написано, что они любят друг друга, что сперматозоиды попадают из пениса во влагалище, соединяются с яйцеклеткой, и так получается ребенок. Чего не было написано, так это то, что мужчина для этого должен вставить пенис во влагалище. И я думала, что сперматозоиды вытекают из мужчины, как-то ползут по женщине и затекают внутрь. Меня очень удивляло, откуда они знают дорогу? Это что-то типа муравьиной тропы, они идут друг за другом? А первый сперматозоид как находит дорогу? Видимо, я долго думала эту мысль, потому что помню, что она трансформировалась в страх: а вдруг сперматозоиды перепутают дорогу? И заползут к другой женщине? А если ко мне заползут?! Жуть!
Понятно, что если бы я могла поговорить с родителями и они могли бы мне объяснить то, что я не поняла из книжки, было бы спокойнее. Или пример, который я приводила про Пашу. Когда он спросил: «А это разве не неприятно?» Я видела книжку современную уже, где рассказывается через «краники» и «дырочки» про половой акт. Оставим в стороне эстетику описания. Предположим, ребенок понял метафоры. Может же у него возникнуть вопрос про приятно-неприятно? Книжка на него не отвечает. Книжка вообще не может предусмотреть все вопросы, и, значит, в ней нет всех ответов. А там где есть недостаток информации, возникают фантазии, иногда пугающие.
Кстати, про «краник» и «дырочку». Как быть со всеми этими словами, которые мы используем с детьми? Есть какие-то самые лучшие, не знаю, непротивные?
Я как-то была на лекции сексолога, и один из откликов людей, который я услышала, был про то, что так странно слышать слова «вагина», «пенис», «клитор» и т. п., произнесенные на аудиторию 200 человек. Привычнее даже слышать матерные обозначения половых органов, чем их «официальные» названия. Мне кажется, для многих людей это не естественные слова, мы не росли со словом «вагина», как со словом «рука», например. И ухо действительно «спотыкается». Как будто даже произнесение слова несет что-то неприличное. Тем не менее факт, что у нас есть половые органы и их нужно как-то обозначать.
