Между верой и страхом. Между безумием и правдой. Между прошлым и настоящим.
Я сделала шаг вперёд.
– Телемах?
Ветер трепал полотнища палатки, заставляя их шевелиться, будто дыхание самой земли прокрадывалось внутрь. Запах пыли и раскалённого камня смешивался с ароматом соли, принесённой с побережья. Всё было привычным: складки ткани, едва слышное потрескивание фонаря, тонкий слой песка, который невозможно было полностью вытряхнуть из спального мешка.
Я не знала, сколько прошло мгновений. Может, век, может, всего несколько секунд, прежде чем я выдохнула:
– Как?
Он улыбнулся – тихо, чуть печально.
– Я искал тебя, – произнёс он, и в этих словах было всё: боль, терпение, несгибаемая вера. – Я знал, что ты вернёшься туда, где мы были.
Я качнула головой, не в силах осознать происходящее.
– Но ты… ты не можешь быть здесь.
Телемах медленно поднял руку, провёл пальцами по моему запястью. Лёгкое касание, почти невесомое, но от него вспыхнуло что-то слишком живое, слишком настоящее.
– А ты можешь? – прошептал он.
Я задохнулась от этого вопроса. От того, что он прав.
Как я могла объяснить, почему стою здесь, перед ним, живая, когда время должно было стереть всё? Почему ткань моего хитона до сих пор хранит тепло его рук? Почему мои губы помнят его вкус, а сердце – его ритм?
Я сделала шаг вперёд. Он – навстречу.
Я дотронулась до него, как тогда, когда в последний раз касалась его, перед тем как свет разорвал меня на части. Телемах прижал меня к себе, обвивая руками, будто боялся, что я снова исчезну.
– Ты правда здесь? – шёпотом спросила я, чувствуя, как его ладонь ложится мне на спину, гладит по линии позвоночника.
– Я всегда был рядом.
И я поверила. Может быть, потому что иначе не вынесла бы этого.
Его губы нашли мои. Этот поцелуй был другим. Без отчаяния. Без страха, что нас разорвёт время. В нём было лишь одно – узнавание.
Телемах приждал меня к себе, позволяя мне ощутить каждую линию его тела, силу его рук. Ткань хитона прилипла к моей коже, прохладный воздух обжигал разгорячённое тело.
Я чувствовала, как его пальцы медленно скользят по моей щеке, как его дыхание смешивается с моим, как мир за пределами этой палатки – раскопок, истории, вопросов – просто перестаёт существовать.
Всё, что было важно, находилось здесь. Здесь, в этом узком пространстве между нашими телами, между прошлым и настоящим, между тем, что мы потеряли, и тем, что теперь обрели.
Телемах провёл ладонью по моему плечу, чуть сжав, и я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении.
Мы не говорили. Потому что слова были лишними.
Потому что всё уже было сказано – между касаниями, между поцелуями, между ударами сердец, что наконец совпали в одном ритме.
Я ощущала его даже с закрытыми глазами – его тепло, его дыхание на моей коже, силу его рук, очерчивающих контуры моего тела.
Его ладонь медленно скользнула по моей щеке, кончиками пальцев очерчивая линию скулы, затем опустилась ниже – к горлу, к плечу. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но в этом спокойствии скрывалась бездна – ожидание, напряжение, жажда.
Я открыла глаза.
Он смотрел на меня так, как будто видел не просто меня, а саму суть времени, саму вечность.
Я не знала, сколько веков отделяло нас друг от друга. Не знала, сколько путей пересеклось, прежде чем мы снова оказались здесь. Не знала, почему боги или сама земля позволили нам вновь встретиться.
Но я знала, что он реален.
Я провела рукой по его лицу, зарылась пальцами в его волосы. Его губы нашли мои, и мир исчез.
Всё стало движением. Огонь под кожей, тепло, сжигающее расстояние между нами, дыхание, смешивающееся в одно. Его ладони скользили по моим плечам, спине, запутывались в ткани, разрывали границы между нашими телами.
В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего – только это мгновение.
Он шептал моё имя – то, которым называл меня в другом времени. И я отвечала ему так, как не ответила бы никому другому. Потому что только он знал меня настоящую. Потому что только он мог удержать меня на этой зыбкой грани между двумя мирами. Потому что только он был тем, кого я ждала.
Сквозь тонкие стены палатки пробивался свет. рабочие переговаривались, время от времени раздавался стук инструментов о камень, ветер доносил до меня запах нагретой солнцем земли и соли с моря. В кронах олив пели птицы, и где-то вдалеке слышался рокот двигателя – наверное, кто-то привёз новую партию оборудования.
Но здесь, в этой маленькой, скрытой от всех вселенной, время принадлежало только нам.
Телемах стоял у окна, наблюдая за тем, как солнце садится за линию горизонта. Вдали море, золотое и алое, дышало в такт ветру, обещая ночь, тёплую и спокойную. Я следила за ним – за линиями его лица, за тем, как тени скользят по скулам, за тем, как его пальцы чуть сжимают подоконник, будто проверяя, насколько он реален.
– Ты так смотришь, будто видишь что-то, чего я не замечаю, – сказала я, подходя ближе.
Телемах усмехнулся, но взгляд от воды не отвёл.