Обжигающее солнце уже стояло высоко в небе, когда Арктур соскочил с койки в пять утра. Он пошел в столовую, чтобы перехватить что-нибудь съестного и проглотить дозу-другую армейского кофеина класса «А». Завтрак состоял из высококалорийной дряни вкуса нечистот. Тем не менее, он обеспечивал солдат энергией, необходимой для ведения боевых действий.
Арктур сидел и рассматривал коричневатый «шлак», лежащий на подносе. Капитан Эмилиан села напротив него.
– С добрым утром, лейтенант, – сказала она, кивая на еду. – Держу пари, это не то, к чему вы привыкли.
– Не совсем, – согласился парень. – Хотя столовая Стирлингской академии вполне могла выставить нечто подобное на продажу.
– Тогда понимаю, почему Корпус морской пехоты показался тебе привлекательным местом.
Они молча принялись поглощать завтрак. Арктур воспользовался возможностью, чтобы лучше рассмотреть Ангелину Эмилиан. Девушка была весьма симпатичной, но он заметил шрам, которого раньше не было. Бледная линия начиналась над ухом и скрывалась в волосах.
– Заработала на Чау-Сара, – сказала она, не поднимая взгляда. – Тюремный бунт в одной из исправительных колоний. Там содержатся отбросы из отбросов: убийцы-рецидивисты, насильники, серийные убийцы. Мы как раз тусовались там, набирая партию будущих ресоцов, когда это случилось. Я была в «одиночке» зека по имени Уэйн Шайен, когда ему кинули пушку охранника. Он выстрелил мне в лицо.
– Неприятно, – сказал Арктур, осознавая, как нелепо занижена его оценка. Но Эмилиан, казалось, не заметила этого.
– Да, но мне повезло. Пуля срикошетила от внутренней оболочки шлема и оцарапала меня, а затем вылетела через заднюю стенку.
– И что вы сделали?
– Вокруг меня разлилось столько крови, что тупой осёл подумал, что я мертва, – ответила Эмилиан. – Думаю, я потеряла сознание на несколько секунд. Когда очнулась, то увидела, что он стоит у барьеров спиной ко мне. Я встала и сломала ему шею. А затем рванула когти оттуда.
– Впечатляет, – на полном серьезе ответил Арктур.
– Да ерунда, – отмахнулась Эмилиан. – Во всяком случае, мы получили своих рекрутов, а я получила новый шрам, которым пользуюсь для произведения впечатления на юных лейтенантов. Так, расскажите о своем отделении, Менгск. Они хоть что-нибудь могут?
Арктур пробежался взглядом по всей длине стола. Его бойцы болтали с морпехами, которые тоже летели на задание в каньон Туранга.
– Да, – сказал он. – Пока не грянула эта миссия, они надеялись пойти в отпуск. Все вместе. Но они хорошие солдаты. Некоторые из них получше, другие – похуже. Но те и другие будут выполнять приказы, как бы тяжко не пришлось.
– Этого вполне достаточно, – ответила Эмилиан.
Арктур посмотрел на предательские следы от нейронной ресоциализации у морпехов, с которыми разговаривали его люди, и сказал:
– Скажите мне кое-что, капитан. У вас есть тридцать морпехов, все ресоцы, что подразумевает слепое подчинение приказам…
– Да, и что?
– Зачем нужны мы?
– Вы когда-нибудь воевали вместе с морпехами-ресоцами? – с полным ртом, набитым омлетом, задала вопрос Эмилиан.
– Нет.
– Ты бы не спрашивал, если имел бы с ними дело, – сказала Эмилиан. – Не пойми меня неправильно. Они хорошие солдаты, и будут делать все, что прикажешь, но они не проявляют инициативы и своевременно не реагируют на быстро меняющуюся обстановку боя. Поставь задачу, которой легко следовать, и нет проблем. Но как только начинают возникать различные нюансы, они тут же теряются. Я постоянно запрашиваю кадры, которые не подверглись промывке мозгов, а мне присылают все больше и больше ресоцев.
– И вы думаете, что наша шестерка повлияет на ситуацию?
– Шесть человек и осадный танк, не забывай.
– Конечно, – сказал Арктур. – Эти шахтеры, должно быть, суровая компания.
– Почему ты так считаешь?
– Вы точно уверены, что они не сдадутся, как только увидят нас. Или я не прав?
– Ты не ошибся.
– Я так не думаю, – сказал Арктур. – Почему они не сдадутся?
– Потому что мы не первый раз идем к ним. Они отбивались с применением шагоходов «Голиаф», зенитных ракет и множества стволов. С другой стороны, в прошлые разы у нас не было осадного танка. И отделения «Доминион», – добавила она с улыбкой.
Осадный танк уехал к точке сбора в устье каньона Туранга еще с вечера, чтобы к утру предоставить артиллерийскую поддержку пехоте, которая будет штурмовать базу шахтеров.
– Вы помните тот разговор между нами в Стирлингской академии? – спросил Арктур.
– Конечно, – ответила Эмилиан. – А почему ты спрашиваешь?
– Вы сказали, что только пятьдесят процентов морпехов по факту видят боевые действия. Может быть, тут имело место небольшое… преувеличение.
– Ничего подобного, – ответила Эмилиан. – Почти пятьдесят процентов морпехов-срочников либо драят учебные лагеря, либо гибнут в результате несчастного случая, либо у них спекаются мозги при ресоциализации, либо они по другому поводу становятся инвалидами, пригодными лишь для бумажной работы.
– То есть в принципе, если ты выжил в учебке, то участие в бою практически
– Вероятность высокая, – ответила Эмилиан, хмуря брови.
