Я – Менгск полностью

– Я рада, что ты вернулся! – воскликнула Дороти, разрядив тем самым обстановку.

Когда с ужином было покончено, Кэтрин поторопилась отправить Дороти в кровать, но сначала дождалась, чтобы отец с братом обняли и поцеловали и ее, и Понтия. Когда женщины семейства удалились, напряжение, улетучившееся с их присутствием, злой тенью прокралось обратно в зал.

– Еще портвейна? – спросил Ангус.

Арктур кивнул.

– Мне «Руби», – сказал он.

Ангус налил два стакана и передал один Арктуру. Молчание затягивалось. Арктур видел, что отец изо всех сил пытается подобрать нужные слова. В присутствии Кэтрин беседа была легкой и непринужденной, но без ее умиротворяющего влияния напряженность между двумя вожаками снова начала расти.

– Я рад, что ты приехал, сын, – наконец произнес Ангус. – Твоя мать здорово переживала сегодня. И Дороти… ну, в общем, ты видел, как она обрадовалась тебе.

– А ты? – спросил Арктур. – Ты тоже рад видеть меня?

– Конечно. Ты же знаешь, что да. Ты мой сын.

– Я знаю. Но наш последний разговор закончился не очень дружелюбно.

– Ты просто ушел и вступил в корпус морпехов, – сказал Ангус. – Мой сын – солдат Конфедерации… Какой реакции ты ожидал?

– Я ожидал от тебя уважения к моему проклятому решению, – отрезал Арктур.

Ангус вздохнул и глотнул портвейна.

– Ты ищешь повод для ссоры, Арктур?

– Нет, – ответил Арктур. – На самом деле нет. Просто… ну, мы практически ничего и никогда не обсуждали с глазу на глаз, не так ли?

– Насколько я помню, нет.

– Именно. И раньше, когда я жил на Корхале, каждый раз, глядя на меня, ты сравнивал с собой, пытаясь найти недочеты во всем, что бы я ни делал. Я никогда не был достаточно хорош для тебя.

– Это просто смешно, – сказал Ангус. – Я просто хотел, чтобы все было как лучше для тебя. Неужели ты не понимаешь?

– Как лучше для меня? Ты уверен? Или ты хотел, чтобы было как лучше для тебя? Все, к чему я стремился, не казалось тебе важным. Все, о чем ты заботился, – выйдет ли из меня достойный преемник!

Ангус налил себе еще стакан портвейна, используя паузу, чтобы обуздать гнев.

Арктур знал, что нападки на отца могут привести лишь к одному результату, но уже не мог остановиться. Накопившиеся за два года эмоции рвались наружу, и он не мог сдержать их.

– Арктур, ты мой сын, и я всегда стремился дать тебе все самое лучшее. Ты умен и можешь стать лучшим в том деле, о каком мечтаешь. Но потерять жизнь, сражаясь за тиранию и коррупцию, за режим, который стремится взять под контроль всю галактику, просто глупо.

– Выходит, что я глуп?

– Я этого не говорил. Ты даже не слушаешь меня. Ты слышишь лишь то, что хочешь слышать, таким образом, лишь раздувая спор.

Арктур знал, что отец говорит правду, но воспоминания о рядовом Шоу всплыли в памяти, заполонив сознание. Образ разорванного в клочья парня, лежащего в луже крови на полу бара Тирадора-IX, затуманил рассудок.

– Нет, все совсем не так, – сказал он.

– Тогда как это понимать? – потребовал объяснений Ангус. – Потому что мне действительно хочется это знать.

– Это то, что ты делаешь на Корхале, – сказал Арктур. – Теракты и бунты. Ты, Фелд и ваша банда революционеров раздуваете здесь пламя ненависти. Не так ли?

– Попридержи свой проклятый язык! – прошипел Ангус.

– Почему? Боишься, что морпех Конфедерации может донести на тебя властям?

– Ты же не донесешь? – спросил Ангус, искренне ужаснувшись тому, что взгляды сына могут обернуться против него.

– Нет, конечно, нет. Но я видел в реальности то, что делают такие люди, как ты, – сказал Арктур. – Я видел трупы и кровь на Тирадоре-Девять, я слышал крики. Можешь оправдывать свои дела разговорами о коррупции и другими умными речами, но я видел то, что остается за кадром. Я видел людей, расстрелянных без пощады, и бог знает сколько невинных свидетелей, погибших под перекрестным огнем. Если это то, что ты делаешь, то я не хочу участвовать в этом.

– Нападение на Тирадоре-Девять никак не связано со мной, Арктур, – сказал Ангус, делая шаг к сыну. – Клянусь. Мы атакуем только военные цели. Боевые средства. Потому что мы на войне и не совершили бы такой ошибки, как эта.

– Военные цели? – переспросил Арктур, нащупывая «смертник» под рубашкой. – И что, по-твоему, мне теперь делать? Скажи, ты бы разрешил сбросить на меня бомбу или совершить какое-нибудь нападение, которое могло повлечь мою смерть? Если была бы необходимость для твоего грандиозного плана?

– Конечно, нет! Арктур, зачем ты такое говоришь? Мама хотела, чтоб сегодня мы вновь стали семьей. Хоть ради нее не разрушай все снова!

– Приехать сюда было ошибкой, – сказал Арктур. Он поставил стакан на стол и повернулся к двери. – Я, пожалуй, пойду.

– Нет, Арктур, пожалуйста, останься, – сказал Ангус, подойдя к нему и взяв за руку. – Ради матери и Дороти, если не ради меня.

Арктур повернулся к отцу.

– Я уеду утром.