Я – Менгск полностью

Вдалеке от Стирлинга, сверкавшего в ночи как драгоценный камень, мрак неба был абсолютен. Арктур сел на скамью из орехового дерева, которую отец соорудил у конца дорожки, идущей от виллы, и стал смотреть на море. Волны внизу бились об утес и разлетались серебряными каскадами брызг. Арктур обратил внимание на бронзовую табличку по центру скамейки, с выгравированными на ней памятными словами в честь Августа, деда Арктура. Однако надпись полностью исчезла под слоем зеленого налета, и юноша не смог прочитать ее.

Он сидел и смотрел на звезды, размышляя о том, на какие из них занесет его в будущем. Вариантов было море, и, без сомнений, на стезе морпеха обилие разнообразных миров ему гарантировано.

А когда устанет от военной жизни – Арктур чувствовал, что этот момент быстро приближается, – то он соберет манатки и рванет к пограничным мирам. Как можно дальше, дабы ощутить себя свободным.

Арктур почувствовал вибрацию в кармане и достал смартфон. Он подождал, пока вызов не прекратится, затем щелчком открыл аппарат. Пришло сообщение от Юлианы. Уже пятнадцатое по счету с того момента, как он прибыл на Корхал.

Он вздохнул и, услышав за спиной шаги, сунул смартфон в карман.

– Не возражаешь, если я присяду? – сказал Эктон Фелд.

– Если ты здесь, чтобы убедить меня остаться, то не старайся зря.

– Да нет. Я знаю, что пытаться в чем-то тебя убедить – безнадежное дело.

Арктур кивнул на скамейку.

– Тогда садись.

Двое мужчин некоторое время сидели в тишине, наслаждаясь величием зрелища. До самого горизонта океан был как черное зеркало – огромное зеркало, отражающее звезды в виде покачивающейся россыпи булавок. Иногда небо перечеркивали сверкающие полосы. Арктуру нравилось думать, что это метеоры, хотя он знал, что на самом деле это следы бороздящих атмосферу звездолетов.

– Ты же знаешь, что будешь сожалеть об этом, – в конце концов произнес Фелд.

– Что?

– Из-за такого отъезда. Ты не знаешь, что может произойти в будущем, и ты действительно хочешь, чтобы этот момент остался последним в твоей памяти о своих родных?

– Ты излишне драматизируешь, Фелд, – сказал Арктур. – Тебе это не идет.

– Нисколько. Арктур, поверь мне: то, что творится на Корхале, куда опаснее, чем ты думаешь. Конфедерация в панике бежит отсюда, а любой, кто бывал в бою, знает, что противник наиболее опасен, когда загнан в угол. Они предпримут что-нибудь, и насколько хорош бы я не был, я не могу гарантировать чью-либо безопасность перед лицом такого, своего рода, отчаяния.

– Неужели все действительно так плохо?

Фелд утвердительно кивнул.

– Ты можешь никогда не вернуться домой. Разве тебе этого не говорили? – сказал он.

– Кто?

– Родители, друзья… Да кто угодно. Это не важно.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда ты жил здесь, на Корхале, то думал, что это центр мира. Ты считал, что так будет всегда, что ничего не изменится. Тогда ты уехал и не возвращался в течение пары лет. А когда вернулся, все изменилось. Связь потеряна. Ты приехал, чтобы найти то свое, чего уже нет. Тебе придется уехать на долгое время, прежде чем ты сможешь вернуться и найти это. Мир, где ты родился. Но пока для тебя это невозможно. Ты еще не готов вернуться на Корхал. А может, он не готов для тебя. Я не знаю.

– С каких это пор ты стал философом, Фелд?

– Я многое повидал, – ответил Эктон, – и по пути кое-что для себя вынес. Просто не стоит пороть горячку, хорошо? Если хочешь уехать – прекрасно, но для начала попрощайся. Не уезжай, как в прошлый раз.

– Не сжигать за собой мостов? Ты это имеешь в виду?

– Да, можно сказать и так, – согласился Фелд. – Скажи «до свидания», и только потом уходи. И не возвращайся, пока не будешь готов вернуться. До тех пор – никаких контактов.

Смартфон Арктура вновь затрещал. Юноша, даже не глядя, уже знал кто это.

Юлиана.

– Полная изоляция, говоришь?

– Угу.

– Я думаю, может, ты и прав, Фелд.

Арктур откинул голову назад, опершись затылком на пластиковую перегородку офиса. Закрыв глаза, он расслабился. Звук работающих кондиционеров и щелканье клавиатуры лейтенанта Цестоды нагоняли дремоту. В любом случае, ранее чем через полчаса попасть в кабинет комдива Фоула ему не светило. Аудиенции с Брантиганом Фоулом всегда начинались с опозданием. По-бычьи упрямый командир Тридцать третьей наземной штурмовой дивизии всегда придерживался только собственного графика и никакого другого.

Лейтенант Ларс Цестода, адъютант и секретарь командующего, слыл настоящей язвой и педантом. Вряд ли существовал хотя бы один солдат, ревностней его соблюдавший армейский устав.

Несмотря на установленные в кабинете обогреватели, Арктур почувствовал в воздухе холод и поплотнее запахнул китель. Скоро придется запрашивать новый – этот едва умещал в себе широкую грудь и плечи Менгска.