Я - моя собственная жена полностью

Альфред. Конечно. Я коллекционер. Я коллекционирую с пеленок.

Шарлотта. Я тоже.

Альфред. У меня дома… я живу недалеко отсюда… у меня около пятнадцати тысяч пластинок.

Шарлотта.(игриво) Touche! А у меня всего двадцать тысяч.

Альфред. И где же Вы живете?

Шарлотта.(мнет юбку, очень деликатно) В Мальсдорфе. За свинофермой. Около бумажной фабрики.

Альфред. Погода ужасная сегодня; почему бы нам не поехать в Мулакштрассе? Путь в Мальсдорф слишком утомителен в такую погоду.

Шарлотта.(с почтением и восхищением) Мулакштрассе? Вы там живете?

Альфред. У Вас что-то с этим связано?

Шарлотта. Помните, старый паб, Мулак Ритц? Теперь он у меня в музее!

Альфред.(с оттенком соблазнения) Я слышал о Вашем музее, и о Вас — но, вот, я и встретил Вас во плоти…

Шарлотта. И мы отправились в его апартаменты. Он сварил немного Kaffe mit Schlag und Kuchen. И мы завели большой полифон. И вскоре он сказал:

Альфред. Осмотрим мою комнату.

Шарлотта. Я согласилась. Там повсюду были пластинки. Шуточные песенки, танцевальная музыка, оркестровые записи, джаз, опера. Полифоническая музыка, граммофонные записи, фонографы, Эхофоны, Каллиопы, Виктролы, Эдисон стандарт, Амберолс, Бумажные трубы, шарманки, органчики. Часы тоже, конечно. Настенные часы, каминные часы, напольные часы, маятники от Ленцкирха и Густава Беккера, часы с кукушкой, будильники, хронометры, карманные часы. Средневековый панцирь. Все знали о том, что Алфред — гомосексуалист, я бывала у него дома. Часто гомосексуалисты стояли у его двери, как проститутки.

Молодой гомосексуалист. Сейчас к нему нельзя. У него в гостях мужчина. Надо подождать, пока он освободиться, когда справит свои сексуальные нужды.

Шарлотта. Я пришла поменять граммофонные пластинки.

Молодой гомосексуалист. О, да Вы трансвестит!

Шарлотта. И они кудахтали, пока Алфред не открыл дверь и пригласил меня зайти внутрь.

(Шарлотта вступает в пятно света, принимая роль рассказчика в последующей истории)

Однажды, он купил часы у местного дилера. Альфред вел машину по Мулакштрассе и заметил, что за его машиной кто-то следует. В той машине было два американских солдата. Один из Солдатов опустил стекло машины:

(Американский солдат говорит со средне западным акцентом.)

Американский солдат. Эй, эти часы продаются?

Альфред. Нет, эти нет. Они мои.

Американский солдат. Моя мама сказала, чтобы я не возвращался домой без часов. Таких, с большим маятником. Дружище, они будут хорошо смотреться у нас в Терре Ханте.

Альфред. У меня есть другие такие же, и Я мог бы продать их Вам.

Американский солдат. Правда?

Шарлотта. И солдаты поехали в Мулакштрассе, на его квартиру, где было девять или десять таких же часов на продажу.

Альфред. (обращаясь к солдатам.) Выбирайте.

Американский солдат. Прекрасно. Мы берем двое.

Шарлотта. Когда-то — в семидесятых — люди считали, что эти старинные напольные часы — просто хлам. Китч. В Берлине Вы могли купить их всего за пятьдесят марок. Очень дешево!

Американский солдат. Черт, сержант Мэтью заплатил вдвое дороже на Ку Дамм.

(Шарлотта замешкалась, прерванная сержантом, несколько недовольная его вмешательством. Он мычит извиняясь. Она продолжает свой рассказ.)

Шарлотта. Так или иначе. Но вскоре после этого, Альфред явился ко мне с предложением.

Альфред. Мне многие дарят часы. Мне столько не нужно. К сожалению, они вряд ли подойдут и тебе, потому что сделаны в начале века и слишком новые для твоего музея…

Шарлотта. Альфред… о чем ты?..

Альфред. У меня есть друг по имени Эдвард. У него есть автомобиль. Мы можем поехать в Панков, в лес около Вейсенса с часами в багажнике.

Шарлотта.(заинтригована) Правда?

Альфред. Мы будем продавать их прямо из багажника.

Шарлотта. Так и произошло.

Американский солдат. Они превосходны.

Другой солдат. Может купим их все на сувениры? Пошлем их домой. Сколько тут их, Девять, десять, одиннадцать…

Американский солдат. Черт, наша машина не такая большая. Мы приедем на следующей неделе на маленьком автобусе.

Шарлотта. Итак, мы встретились с ними на следующей неделе.

Американский солдат. Привет. Мы вернулись. (шепотом) Смотри, я говорил тебе, один из этих чудаков в платье.