Я - моя собственная жена полностью

(Шарлотта улыбается загадочно. И показывает жестом Дугу, чтобы он следовал за ней)

Шарлотта. Осторожнее — смотрите под ноги. Сегодня Вы следуете за мной на свой страх и риск. Я покажу Вам geheimnis- секрет- meinem Grunderzeit Museum.

Дуг.(на магнитофон) Шарлотта спустилась вниз на несколько ступенек и скрылась. Я думаю, что мне следует идти за ней, вниз в подвал. Здесь темно. Она зажгла керосиновую лампу.

(Дуг оглядывает комнату с интересом)

Боже мой. Она огромная. Оставлена в старинном стиле, грубо отесанные столы на ножках из кованного железа, плетеные кресла, Высокий дубовый буфет, наполненный посудой, бутылками с вином и — не понимаю точно, что это такое, должно быть старинная насос для пива.

Шарлотта. Добро пожаловать в die Mulack- Rtze. Старая таверна из прошлого.

Дуг. Старые обшарпанные стены. Объявления, надписи. Вот одно, написанное на желтой бумаге:

Шарлотта. „Проституция строго запрещена! Во всяком случае, полицией“.

Дуг. Плакат с надписью:

Шарлотта.„Tanzen ist Verboten.“ Танцевать запрещалось. Но у нас был этот старый фонограф- mit einem Blumentrichter- и мы могли танцевать тайно, ja?

Много лет тому назад этот старый бар находился на задворках Берлина, на Муллакштрассе 15. Со времени Императора Вильгельма II это был ресторан для гомосексуалистов и лесбиянок. Хозяева предпочитали гомосексуалистов, потому что они не напивались, не дрались и у них всегда были деньги, чтобы расплатиться.

За этим самым столом сидели Haben Бертольд Брехт, Марлен Дитрих, философ Магнус Хиршвельд и актриса Хенни Портен alle gesessen, ja? Этому столу больше ста лет. Если бы я могла, я бы поставила иглу от граммофона на его поверхность и заставила бы зазвучать все те голоса, которые он слышал. Что тут еще скажешь.

Минна Малих, она была здесь за официантку, ja? И в 1963 году она пришла ко мне и сказала:

Мина Малих.Communisten, они хотят закрыть нас. Unsere Geschichsten, ist decadent, ja? Мы- продукт разложения. Поэтому у нас всего один день. А потом- бульдозеры.

Шарлотта. И я подумала, это нехорошо.

Поэтому я купила всю эту мебель — я заплатила немного денег- и купила все это для своего музея. Все- каждый стакан- здесь настоящие, ja? Я все это сохранила и спрятала здесь meinen Keller И на следующий день пришли русские, и снесли тот старый бар на Муллакштрассе, снесли до основания.

А затем появилась Стена. И для нас, геев, живущих в Восточном Берлине, сладкая жизнь закончилась. Бары закрылись. Нас запретили. Persons non Grata.

Поэтому я решила собирать гомосексуальных мужчин и женщин в этом доме. Да. Для всех есть музеи, почему же не быть музею для гомосексуалистов?

Вот мы и собирались здесь- в Mullack-Ritze- воскресными вечерами. И иногда Мина проводила пальцем по стойке бара и если он становился черным, она кричала:

Мина Малих. Шарлотта, ты грязнуля! Ты не убиралась!

Шарлотта. И я говорила посетителям- это исторический момент! Это- Минна Малих, последняя хозяйка Mullack-Ritz» И все обычно хлопали в ладоши и смеялись.

А над баром был еще один этаж. Когда парень или девушка знакомились с кем-нибудь, и хотели уединиться, то у них была такая возможность. Два мальчика ил две девочки- не важно. Они шли в эту комнату. Диван, софа, кресло-качалка, кровать. Все перегорожено ширмами. Вся мебель использовалась. Везде были парочки!

Те, кто интересовался садо мазохизмом, было ли их двое или четверо или шестеро могли занять комнату на несколько часов. Кнуты и разные игрушки там было все, что нужно.

И Штази — служба безопасности, самая свирепая разведка в мире- пришла, поглядела в окна и спросила: «Что это такое?» Мне пришлось закрасить окна черным.

(Дуг торопливо диктует на магнитофон)

Дуг. Когда Стена рухнула, говорит Шарлотта, выяснилось, что это единственное Веймарское кабаре, сохранившееся в Восточной Германии. Спрятанное в подвале ее дома в Мальсдорфе. Она прятала его от вездесущего Штази, укрывала более тридцати лет.

(Внезапно раздается громкая бравурная музыка. Министр иностранных дел выходит на подиум, чтобы сказать речь.)

Министр Культуры. От имени министерства Культуры Bundesrepublik Deutschland, имею честь в благодарность за Ваши самоотверженные усилия в деле сохранения, тщательной реставрации антиквариата, относящегося к периоду индустриального дизайна…

(Шарлотта вмешивается, чтобы он произнес правильно)

Die Grunderzeit.