Тем же вечером после ужина я вышла на балкон. В руках я держала оружие, направив острие чуть вверх. Я начала практиковаться: делала выпад на одной ноге, одновременно нанося удар ножом, потом резко дергала его вверх, слушая, как лезвие со свистом разрезает воздух.
Снова и снова я делала выпад. И пропарывала чье-то брюхо ножом, ранила, убивала. Раз за разом я выпускала кишки из Пацци и того, третьего убийцы.
Пьеро так и не появился. Две недели спустя после того, как я сообщила Салаи содержание письма, Дзалумма явилась в мои покои со скорбным лицом. Новость быстро распространялась по всему городу. Пьеро со своими людьми выступил из Сиены и продвинулся на юг до Сан-Гаджо. Но во время похода разверзлись небеса, и начавшийся ливень вынудил армию искать убежище, чтобы переждать бурю, — в результате они потеряли преимущество наступления под покровом ночи. А тем временем флорентийские войска, размещенные в Пизе, успели узнать о приближении противника. Пьеро был вынужден отступить, иначе превосходящие по численности войска разбили бы его наголову.
Разумеется, последователи Савонаролы заявили, что в этом чувствуется рука Божья. Остальные из нас совсем приуныли и боялись разговаривать.
А я терзалась горечью. Горечью, потому как понимала, что нам никогда не узнать всей правды о случившемся, и все благодаря моему мужу и семейству Пацци. Днем я держала на руках ребенка, а ночью не выпускала из рук кинжала.
Вторжение Медичи сорвалось, поэтому я ожидала, что Франческо будет в добром расположении духа, более того, я боялась злорадства с его стороны. Но на следующий вечер, за ужином, он был явно чем-то озабочен и вообще ни словом не обмолвился о неудавшейся попытке Пьеро подойти к городу.
— Я слышал, — произнес мой отец, ничем не выдавая своих чувств, — что вновь избранная синьория состоит из одних «беснующихся». Должно быть, фра Джироламо бесконечно огорчен.
Франческо не поднял на него глаз, но пробормотал:
Я уставилась себе в тарелку. Я поняла, что он имел в виду Пьеро. Вероятно, он не произнес вслух имени моего деверя, боясь меня оскорбить.
— Восьми, говорите? — как ни в чем не бывало, поинтересовался отец.
— Да, восемь человек избраны, чтобы поддерживать в городе порядок и не допустить новых угроз. Особенно внимательно они станут приглядывать за Бернардо дель Неро и его партией «серых». И примут самые строгие меры, чтобы прекратить всяческую шпионскую деятельность. Любое письмо во Флоренцию или из Флоренции будет перехвачено и прочитано. Мы перекроем все доступные пути сторонникам Медичи.
Я занялась лежащим передо мной куском жареной зайчатины. Зерно по-прежнему стоило дорого, и Агриппина, оставшаяся на всю жизнь хромой после того ужасного дня на площади дель Грано, почти полностью полагалась только на местных охотников, которые помогали пополнять наши припасы. Я отделила мясо от костей, но не съела ни крошки.
— А что по этому поводу говорит фра Джироламо? — поинтересовался отец.
Меня удивил его вопрос. Он ежедневно посещал проповеди монаха, иногда задерживался в церкви, чтобы переговорить с ним. Ему ли этого не знать.
Франческо ответил очень сдержанно:
— Вообще-то это было его предложение.
Ужин мы закончили в молчании. На лице Франческо ни разу не появилась его обычная вежливая улыбка.
Той же ночью я, оставив Дзалумму, отправилась в кабинет Франческо. Меня радовал тот факт, что муж ни разу больше не наведался в мою спальню после той единственной попытки еще раз сделать меня матерью. Видимо, не смог преодолеть отвращение к дозволенной близости.
Стояла поздняя весна, погода была приятная; из раскрытых окон доносился аромат роз. Тем не менее, я не могла наслаждаться красотой ночи. На меня навевала бессонницу мысль, что, быть может, Пьеро никогда не удастся захватить Флоренцию, что я состарюсь и умру рядом с Франческо в городе, которым правит безумец.
Я вошла в кабинет мужа, почти полностью погруженный во мрак: слабый свет лампы из соседней комнаты не мог рассеять тьму. Я быстро открыла стол, ожидая, что ничего там не обнаружу и сразу вернусь к себе. Но в ящике оказалось письмо, которого я еще не видела, со сломанной печатью. Я нахмурилась. Лучше бы мне ничего не находить. У меня было не то настроение, чтобы обсуждать с Салаи неудачу Пьеро.
Но пришлось взять письмо и, прокравшись в спальню к мужу — ведь в кабинете не горел огонь, — поднести листок к лампе.
