Я, Мона Лиза полностью

Я позволила Лауре проводить меня в спальню. Комната оказалась просторной, украшенной великолепными картинами, со светлым мраморным полом. В то же время по сравнению с остальными покоями дворца в ней больше чувствовался спартанский дух. Мне показалось, что, как и в предыдущей комнате, отсюда убрали много ценных вещей и спрятали в другом месте.

Призрак Лоренцо здесь сегодня отсутствовал. Кровать была усыпана розовыми лепестками, наполнявшими комнату чудесным ароматом. На столике стоял кувшин с темно-красным вином и два золотых бокала с тонкой гравировкой, а также тарелка с миндалем и засахаренными фруктами.

— Помоги мне раздеться, — обратилась я к Лауре. Если служанку и удивила моя просьба, она умело это скрыла. Лаура сняла с моей головы шапочку, расшнуровала рукава и лиф; я переступила через тяжелое платье и смотрела, как девушка складывает его и убирает вместе с остальными вещами в полированный темный шкаф, где хранилась одежда Джулиано. На мне теперь ничего не было, кроме сорочки, тонкой и прозрачной, как паутинка. Дзалумма хорошо постаралась, готовя меня к свадебной ночи, но я, тем не менее, с трудом справлялась с нервами.

— Мне хотелось бы теперь побыть одной, — сказала я. — Передай мужу, что я жду его здесь.

Уходя, служанка тихонько прикрыла за собой дверь.

Я подошла к столу, налила немного вина в бокал и сделала маленький глоток. Я долго наслаждалась его вкусом, пытаясь пробудить в себе чувство радости и удовольствия, чтобы как следует встретить Джулиано. Рядом с кувшином лежал маленький бархатный кисет. Я взяла его в руку и почувствовала внутри какой-то твердый предмет. «Драгоценность, — подумала я, — подарок новобрачного невесте», — и улыбнулась.

Стоя у стола, я не могла не заметить, что одна вещь на нем была не на месте, словно хозяину спешно понадобилось уйти, и он бросил на стол недочитанное письмо со сломанной зеленой печатью. Я бы не стала обращать на него внимание, но, едва взглянув на развернутый лист, заметила знакомый почерк, поэтому отставила бокал и взяла письмо в руки.

Ни подписи, ни имени получателя в нем не было.

«Я благодарен за Вашу готовность освободить меня от официального поручения отыскать кающегося грешника — того самого, которого Ваш отец называл «третьим». Но мой внутренний долг велитмне продолжать поиски, несмотря на малую вероятность того, что этот человек до сих пор жив.

Все мои попытки склонить Милан на Вашу сторону потерпели неудачу. Вот истинные обстоятельства смерти герцога Джованни Галеаццо: убийцы действовали по приказу его дяди Лодовико Сфорца, который, даже не выждав положенного траура после кончины своего брата, успел объявить себя герцогом, несмотря на существование законного наследника, младшего сына Джованни Галеаццо. Теперь, когда Лодовико у власти, Милан не настроен к Вам дружественно. Я узнал об этом от самого нового герцога, который мне полностью доверяет. Он настроил против Вас и Карла, и его посланников и теперь готовится предать Вас в надежде завладеть обманным путем еще большей властью.

Недоверие герцога к Флоренции — результат многолетней терпеливой работы его советников и некоторых союзников. Этот факт, а также мое собственное расследование привели меня к неоспоримому заключению, что на нашего Лодовико влияют те, кто связан с «плаксами»».

Последнее предложение меня испугало и смутило. «Плаксы» были искренними, хотя и чересчур рьяными христианами. Да, действительно, Савонарола верил, что король Карл избран самим Богом, чтобы наказать Италию за ее греховность, но зачем кому-то понадобилось влиять на герцога Миланского? И каким образом автор письма пришел к заключению, что во всем виноваты «плаксы», если какой-то советник настраивает Лодовико против Флоренции?