Во всякой уважающей себя книге должно быть предисловие.Но ведь это не совсем настоящая книга! Здесь нет выдуманных героев и сочиненных ситуаций, удачных рецептов, и даже отсутствуют рекомендации, как выйти замуж за олигарха!Почему стоит прочитать эту книгу? Прежде всего потому, что она и о вас.О нашей общей жизни, в которой много чего есть, но больше всего, конечно, любви. Так что это записки о любви, реальные записки, а не выдуманные.Эту самую жизнь я стала записывать на страницах Живого Журнала. Для себя и моих близких. И очень удивилась, увидев в статистике, что за год мои записи прочитало около миллиона человек.А начнем мы с истории знакомства с моим удивительным мужем, который в тот момент еще совсем не муж, а даже вовсе наоборот…
Тут недавно позвонило мне одно слишком доброе и невероятно снисходительное издательство и предложило напечатать некоторые записи из моего дневника. И что, вы думаете, они выбрали? Рассказы о моей многотрудной жизни? Описание нелегкой судьбы свиньи Бертрана Орландовича? Будни хорька Епы, в конце концов?! А вот нет и нет! Они хотят тексты об Александре!!!
Это мой муж, если кто не в курсе. Какая ирония судьбы! Пишу-то я, а им подавай Александра! Всегда он на моем горбу выезжает! Но я не гордая, муж так муж. Редко кто честно и нелицеприятно пишет о своих мужьях, а ведь правдивое описание супружеских отношений – это очень и очень полезное чтение для подрастающего поколения!
Вот теперь вычитываю старые странички о сложных наших с ним отношениях. Отредактированное буду выкладывать здесь частями. Может, кто не читал, а может, забыл. Тег поставлю
И ничего-то я не собиралась вспоминать и записывать. Какие ещё мемуары в мои зеленые 45 лет, когда вся жизнь ещё впереди?!
Но мой единственный муж Александр громогласно объявил: «Все! Я завёл тебе аккаунт в Живом Журнале, работай!»
Я сначала вздрогнула от неожиданности, но потом немного успокоилась. Ведь до этого Александр уже завёл мне целых двух сынов, и то ничего, справилась. А уж с блогом-то точно совладаю.
Но о чем писать-то? Чем я таким замечательна? А вот мужем и замечательна, прославлю его в веках! И при этой мысли мстительная улыбка осветила мое лицо. Единственное, что меня оправдывает, это то, что все в моем повествовании правда и ничего, кроме правды. Хотите реальную, а не литературную историю про жизнь-любовь-страдания? Тогда садитесь и слушайте.
Итак, из раннего мужа. Ой, ну нет, ну правда, ой-ой.
Старалась я удержаться изо всех сил. И рот зажимала, и глаза выпучивала, головой трясла, чтобы даже мысль об этом через уши вытрясти. Не смогла, не получилось. Так что, если что, – не виноватая я!
Итак, про любовь, то есть про мужа. Знаете ли, после 25 лет совместной жизни эти понятия становятся либо синонимами, либо антонимами. У меня синонимы! Ура! Тьфу-тьфу! Это я не на вас, не отодвигайтесь от экранов телевизоров!
Итак, как все начиналось? Ну, все это – муж там, любовь-морковь, дети даже.
Восемнадцать лет мне было…
Ой, чегой-то даже самой уже не верится. Хотя… Если хорошенько подумать, то та, восемнадцатилетняя, и есть я истинная! Я просто очень невнимательная и рассеянная (привет, мамуля), поэтому и забыла себя цветущую-худющую где-то там в прошлом.
Теперь приходится довольствоваться какой-то возрастной теткой. Ладно, ничего, я уже почти привыкла, хотя до сих пор иногда, подходя к зеркалу, строго спрашиваю: «Вы к кому, женщина?!»
Ой, я опять про себя, а хотела про мужа.
Вот так всю жизнь – все ему, ему, единственному. Приготовлю ему – съем, уберу ему – напачкаю, сошью ему – порву.
Хе-хе! Как начнешь врать – так не остановиться.
Да не шила я ему в жизни никогда ничего. Единственное, что я сшила за все время своего существования, – это трусы-мутанты на уроке труда в средней школе. Их даже учительница, привыкшая ко всему, сильно испугалась и даже хотела отправить меня к мальчикам делать табуретки.
Но пожалела – не отправила. И я теперь ни трусы шить не умею, ни табуретки делать. А-а! Бедная я, бедная, кто же меня такую замуж возьмет?!
А вот взяли, взяли!!!
Он, муж-то мой горемычный, и взял! У него, правда, зрение не очень, минус большой, мерзнет значит.
Наверно, ему просто теплого чего-то захотелось. А я – теплая. Что да, то да. По крайней мере до тех пор, пока муж текст этот не прочтет.
У меня, горемышной, вообще почему-то все женихи в очках были, кроме одного военного таллинского и одного журналиста, тоже иногороднего.
Правда, закрадывается у меня теперь подозрение: может, они очки на родине прятали?
Папа мой очень жалел их, женихов, очень. И очками их недальновидность оправдывал. Пытался всю правду в трубку им телефонную прокричать, когда я ворковала с любезненькими дружками: «Видел бы ты ее сейчас, дурень, – кричал правдолюб-папенька, – у нее на носу прыщ, а в голове – дрищ!» Мама моя его била за это немножко, она же не хотела всю жизнь со мной прожить в одной квартире.
Так вот, мне восемнадцать, а ему…Ха! Слушайте, а ведь он уже тогда старый был, ему 23 стукнуло!
Как был старым, так старым на всю жизнь и остался, где же мои глазоньки были?!
Между прочим, это абсолютная правда. Всем, кому нет двадцати, особи на третьем десятке кажутся почти ископаемыми. Я вот в 17 в университет поступила, и наступила у меня дружба с девочкой одной, а ей 21!
И эта девушка стала со мной амурными своими переживаниями щедро делиться: «Замуж мне, – говорит, – наверное, идти надо позжее. Я ведь молода исчо!» А я думаю: «Ха, молода! Вот что он, старческий маразм, с людями-то делает!»
