XI век. Время жестокой расправы над язычниками и ведьмами… Далекий Омганг (Норвегия), что на берегу океана… Волею милостивой СЃСѓРґСЊР±С‹ маленькая Тора, дочь ведьмы, выживает и попадает под опеку одного из инквизиторов. Однако пока девочка не знает, как повернутся дальнейшие события и что за проклятие обрушится на всю ее жизнь... Конец XIX века. Молодой норвежец Торстеин Норсенг страдает РѕС' тоски и одиночества. Его мать бесследно пропала двадцать лет назад, а отец вскоре после этого скончался РѕС' горя. Любимая сестра РљСЌР№а живет отдельно, с мужем и девятилетним сыном Болдром, и все дело в том, что Торстеин терпеть не может своего шурина Андора Халворсена и всю его семейку. Р' минуты отчаяния последнее утешение он находит в прогулках возле фьорда. Еще Р±С‹! Ведь недавно он обнаружил, что там, среди скал, смотрящихся в РІРѕРґС‹ залива, он может слышать голос своей матери! Она зовет Торстеина за СЃРѕР±РѕР№, в далекие, прекрасные земли. Как Р±С‹ хотелось молодому человеку поделиться СЃРІРѕРёРј чудеснейшим открытием с сестрой! Но, СѓРІС‹, РљСЌР№а не хочет даже слышать о фьорде, всю себя посвятив семье.В Р'СЃРµ меняется, когда РљСЌР№а в результате сложившихся обстоятельств тоже слышит РёС… мать. Околдованная ее голосом, она теряет голову и разрывается между желанием последовать за Р·овом СЌС…а и своей семьей. Как разорваться на две части, на две жизни? Как взлететь, когда семья удерживает тебя и тянет к земле?В РЎСѓРґСЊР±Р° СЃРІРѕРґРёС' РљСЌР№ю и ее брата со странной девушкой по имени Валькири. Жуткое создание, которое трудно назвать человеком… Они не знают, что каждый вечер Валькири в страхе закрывает уши, чтобы уйти РѕС' гневных криков, что звучат у нее в голове. Это крики ведьм, сожженных восемь веков назад. Они проклинают СЃРІРѕРёС… палачей, они Р·РѕРІСѓС' несчастную девушку. Приди, сестра, приди, приди… Тем временем остальные члены семьи Халворсенов разыскивают следы исчезнувших много лет назад Ари РЎРѕСЂР±о, его сына Холдора и дочери Р'РёРіРґРёСЃ. К глубокому сожалению и негодованию новоиспеченных детективов информации чрезвычайно мало: слишком давно это было. А те сведения, которые еще удалось получить, базируются лишь на сомнительных слухах. Р
Чтобы изменить документ по умолчанию, отредактируйте файл "blank.fb2" вручную.
Я позову тебя, эхо уснувшее,
Ты мне ответишь, и время минувшее
Встанет из пепла
и с песнею ветра
В сердце вернется ко мне.
В каждый свой зов всю Вселенную вкладывать,
Душу свою так жестоко обманывать,
Тешить, как прежде,
фальшивой надеждой…
Вот моя жертва тебе.
Сердце заблудшее, эхо зовущее,
Спутало нити… Былое, грядущее,
Черное, белое, мнимое, сущее
В жизни единой сплелись.
В душу впивались осколки холодные.
Больно.
Куда же ты, сердце свободное?
С воем набросились тени голодные.
Вот и расколота жизнь.
Отзвуки эха то звонче, то глуше…
Уши закрой и не слушай, не слушай!
Прочь уходите, не спящие души!
Прочь колдовство и обман.
Прочь прогоняю я эхо манящее.
Прошлое – мертвым,
живым – настоящее.
Лоскуты рваные памяти проклятой
Пусть заберет океан.
«Будь океаном, и ты освободишься».
Анхель де Куатьэ, «Маленькая принцесса».
В просторном гроте, темноту которого освещали лишь несколько факелов, раздался пронзительных крик. Звук этот будто тонким лезвием порезал слух собравшихся, и казалось, что ударила молния, хоть небо за пределами пещеры было ясно, и океан спал.
- Именем конунга приказываю: убейте ребенка! – прозвучал суровый повелительный голос.
Он принадлежал высокому статному мужчине с курчавой светло-рыжей бородой, которая покоилась на стальном рыцарском панцире. Глаза человека сверкали, и словно осколки льда блестели холодные голубые зрачки, на лице же застыло жестокое каменное выражение.
Это было лицо того, кто не ведал жалости.
- Нет! – дико закричала молодая черноволосая женщина, которая сидела, окровавленная, на каменном столе и прижимала к груди новорожденное дитя. – Нет! Прошу, только не ее!
Остальные женщины – их здесь было около двадцати – молча обступили свою подругу, ненавидящими глазами глядя в лица собравшихся вокруг палачей, и бледные губы их шептали невнятные слова – должно быть, проклятия. Чего они хотели? Отсрочить смерть ребенка, чтобы он мог разделить их общую участь и умереть с честью?..
- Молчать, ведьма! – рявкнул человек с бородой. – Твой жалкий звереныш – такое же сосредоточение зла, как и ты!
Молодой солдат уже приблизился к кольцу женщин, чтобы отнять ребенка от груди матери, и пленницы зашипели, будто дикие кошки, и, ощетинившись, стали скалить зубы. Однако стоящий доселе в тени седой старик, в таких же доспехах, что и остальные инквизиторы, и с накинутой на узкие плечи бардовой мантией, подошел к предводителю и негромко ему сказал:
- Послушай, Торсвог, к чему тебе кровь ребенка на руках? Знаю, что тобой руководит вера и преданность государю, знаю, что предателей нужно покарать… Но подумай: эта девочка может быть нам очень полезна, если воспитать ее как следует.
- А как же кровь гадюки-матери в ее жилах?
- Не волнуйся за эту кровь. Я сам воспитаю девочку, сам! Уж мне-то можешь довериться.
Седовласый Свенгор – очень мудрый и властный человек. Сам конунг его боится.
А Торсвог – хоть и великий воин – не догадывается о том, что хитрый и алчный старик жаждет власти, а маленькая ведьма, ох, как поможет ему добраться до трона!
И судьбоносная рука дергает Торсвога за язык, и, подняв руку с открытой ладонью, он коротким возгласом останавливает солдата.
Свенгор величественной поступью приближается к шипящим по-змеиному ведьмам, и глаза его глубже океана. Вид его, спокойный и непреклонный, внушает осужденным пленницам больше ужаса, чем мечи солдат и ярость Торсвога и его соратников.
Дрожа и скуля, расступаются затравленные волчицы перед стариком, и он подходит к молодой матери.
- Отдай мне свою дочь, ведьма, и я позабочусь о ней, - спокойно, но в то же время властно говорит Свенгор, протягивая вперед свои страшные морщинистые руки с пожелтевшей от старости кожей.
Женщина сомневается.
- Нет, сестра! – визгливым, срывающимся голосом кричит одна из самых старших пленниц. – Не отдавай кровь и плоть свою, дитя великого Ангтора, в лапы этих клятвопреступников! Дочери героя должно умереть достойно!
Свенгор смотрит на говорившую с безразличием, и руки его все еще протянуты к новорожденной.
- Лучше пусть твоя дочь умрет вместе с нами, сестра! – подхватывает другая ведьма. – Это должно быть великой честью для нее и для тебя! Пусть умрет!
Но мать переводит взгляд на ребенка, и в ее глазах, наполненных слезами, впервые за долгое время светится нежность. С тяжелым вздохом она обращается к Свенгору:
- Возьми ее, старец. Назови ее Торой. И будь с ней добр.
Старик берет девочку на руки и, решительно разворачиваясь, шагает прочь.
- Нет! – кричат женщины. – Позор! Принять помощь от одного из них! Отдать дочь Ангтора на воспитание жалким псам! Позор! Позор!
- Молчать! – приказывает Торсвог, с яростью вращая горящими глазами в глубоких глазницах. – Пусть начнется казнь!
Свенгор уходит из грота с ребенком на руках и не смотрит назад.
