Халворсены в печали после потери РљСЌР№и и Келды. Мучаемый чувством РІРёРЅС‹ Торстеин молится об избавлении РѕС' возможности слышать голоса из прошлого, еще не зная о том, что его молитвы Р±СѓРґСѓС' услышаны, да только не небом. Роальд, любивший Келду, окончательно теряет смысл в жизни: голос его отца, ради которого Роальд боролся и мстил, не принимает его жертв. Неужели все было Р·ря? Р
«Ты молишься, чтобы сказать Богу о том, что у тебя на сердце.
Поэтому слушай свое сердце. Сколь бы тяжело тебе ни было — слушай сердце.
Иначе ты соврешь Богу».
Анхель де Куатьэ, «Маленькая принцесса».
Валькири закричала во сне, однако из ее пересохшего горла не вырвалось ни единого звука. Черные тени выплывали из тумана и безмолвно обступали ее со всех сторон, отовсюду на девушку глядели горящие огоньки-глаза. С каждой секундой мрачных высоких фигур становилось все больше. Они все приближались и приближались, сужая круг, и стало тяжело дышать. Едкий дым заполнял ноздри и нещадно жег глаза.
- Зачем вы пришли? – шептала Валькири. – Опять мучить меня?
Тени (а среди них были только женщины, и все смуглые и темноволосые) по-прежнему хранили зловещее молчание, и это только еще больше насторожило девушку. По щекам ее поползли слезы, губы задрожали.
- Уходите! – снова шепотом взмолилась она. – Уходите, оставьте меня одну!
Ее руки отчаянными размашистыми движениями разгоняли бесплотных духов вместе с клочьями тумана, однако всякий раз после того, как рука Валькири надвое рассекала призрачную оболочку, новый образ, еще более ужасающий и жуткий, вставал перед ее взором. Девушка ощутила себя совершенно беспомощной и всеми брошенной. Всеми… Собственно говоря, у нее никогда и не было того, кто мог бы ее бросить.
У нее никого не было.
Приблизившись на расстояние, достаточное для того, чтобы Валькири чувствовала себя запертой в тесном гробу, призраки начали протягивать свои бледные руки и хвататься длинными костлявыми пальцами за платье и волосы девушки. Раздался их заискивающий шепот:
- Приди, сестра, приди…
- Зачем вы преследуете меня даже в моих снах? – без всякой надежды на успех спросила Валькири. – Зачем? Ведь вы добились своего – я уже иду к вам. Иду…
Никто не отреагировал на ее слова.
- Приди, приди, приди…
- Я иду. Мне осталось немного. Я иду…
- НЕ ЛГИ НАМ!!! – над головами ведьм пророкотал гром, вспыхнула алая молния. – Мы знаем, зачем ты идешь в Омганг. Мы знаем! Ты хочешь нас обмануть, но тебе не удастся! – Руки и безумные взоры женщин были подняты к охваченному неудержимым пожаром небу. Черные волосы, похожие на извивающихся морских змей, неестественно реяли на ветру. – Будь проклят тот час, когда была сохранена твоя никчемная жизнь! Да сгоришь ты в ледяном пламени нашего гнева!
Валькири задрожала, закрыв глаза и уши.
- Замолчите, замолчите, - твердила она. – Оставьте меня! Зачем я вам понадобилась? Что я могу вам дать?
- Мы взимаем плату со всех живых, сестра, - ответили ведьмы. – От тебя нам нужна твоя кровь – всего один раз. И твоя душа – навсегда. Каждому свое, но мы со всех взимаем плату…
- Но в чем виноваты перед вами все эти люди?
- Уже в том, что они ЖИВУТ, - резко отрезали неумолимые голоса.
- Но это жестоко! – крикнула Валькири, вновь осознав, что на самом деле не издала ни звука. – Неужели в вас не осталось ни капли добра и света?
На ее глазах призраки выросли вдвое. Грозные и разгневанные, они возвышались над крошечной девочкой и в приступе безумия вращали полоумными глазами.
- МЫ ЛЮБИЛИ ЭТОТ МИР!!! – будто гром разразился в сознании Валькири. – Мы любили его… НО ОНИ УБИЛИ НАС, они сжигали нас тысячами, и мы прокляли их и продали наши души дьяволу, чтобы отомстить им. Теперь мы – воплощение зла, мы – то, чем нас объявили при жизни, когда мы еще источали свет. Мы ненавидим все, что только есть в этом мире! МЫ НЕНАВИДИМ САМ МИР! Мы ненавидим себя… Да, потому что ненависть – это все, что нам осталось.
- Нет, нет! Этого не должно быть! – воскликнула Валькири.
- Это ЕСТЬ, - ответили ведьмы.
И ушли. Ветер, пронесшийся над равниной, разорвал облака тумана и разбросал ошметки в разные стороны. Будто и не было мрачных теней, только горное эхо еще шептало:
- Приди, сестра, приди, приди…
Его пугающий и манящий зов внезапно разрушил чудесный, спасительный голос:
- Валькири! Проснись, проснись!
Она открыла глаза и увидела над собой обеспокоенную Келду.
- На тебе лица нет, - тихо сказала девушка из оставшейся позади деревеньки. – Тебе приснился кошмар?
Валькири не ответила на ее вопрос. Вместо этого она встала и устремила свой взор к виднеющемуся вдали берегу океана. Занимался рассвет.
- Океан все помнит, - непонятно зачем прошептала девушка.
Келда подошла к спутнице и положила руку на худенькое плечо.
