Итак, у меня получается такое предположение: Луций Сергий Катилина, несмотря на молодость (в 73 ему было что-то около 35) и низкий формальный ранг как сенатора, имел достаточно высокое положение в сулланской группе – после смерти Суллы он стал руководить делами тайной оккультной гетерии внутри группы и проводить обучение и посвящения новых членов и возвышение старых. Как Красс был тайным держателем партийной кассы, так Катилина был хранителем оккультных тайн и ритуалов, магистром мистической коллегии, объединявшей внутренний круг сулланцев. И, соответственно, хранителем «досье» с компроматом на всех сулланцев, которые проходили под его руководством тайные посвящения, совершая преступления и святотатства – это был важный элемент обеспечения внутреннего единства сулланской группы.
О Мамерке я уже много писал выше, здесь только суммирую. На 74 год консуляр Мамерк был сулланцем и входил в верхушку группы как консуляр. С позиции лидера его вытеснил Цетег. То, что он был легатом у Антония в 74-73, подтверждает, что он продолжал активно действовать в составе группы. Скорее всего именно он как старший «курировал» и вел переговоры с Серторием о его переходе в Италию, из Лигурии и Испании это ему было наиболее просто и безопасно. В 70 Мамерк станет принцепсом сената, высшая по неформальному рангу и почету должность в Республике, то есть авторитет и влияние у него оставались достаточно большими все 70-е. Мамерк – легат Лукулла в 73, я думаю, какое-то другое, более никак не известное лицо (имя, конечно, редкое, но не уникальное).
Гай Скрибоний Курион
Тоже видный сулланец, консул 76 года. В 76-73 консул и проконсул в Македонии, много и масштабно воевал на ее северных границах с балканскими племенами и первым из римских полководцев дошел с армией до Дуная. Для сулланской группы он, понятно, в это время контролировал богатую и важную провинцию с сильной армией в 5 легионов, добывал там на войне значительные трофеи для себя и для общей казны группы. В 73 вернулся в Италию и получил триумф. В Риме его пытался привлечь к суду, наверное, за злоупотребления в провинции, молодой Метелл Непот, в той обстановке жесточайшей политической борьбы сулланцев с Метеллами за каждый сантиметр «поляны» и обвинениями на ровном месте (как Красса, например) это довольно обычно, впрочем, едва ли Курион в Македонии не грабил. Курион предъявил Непоту какое-то встречное обвинение и избежал осуждения – ещё одно подтверждение (или даже два) того, что в судах в 70-х сулланцы, имевшие большинство на скамьях присяжных, были как правило сильнее Метеллов.
Курион – римский «Жириновский», в политике игравший роль практически сумасшедшего со справкой, он тщательно поддерживал такой имидж, из которого можно было открыто говорить такие вещи, о которых остальные стыдливо молчали. Даже сама манера речи у него была (подозреваю, не всегда, а когда надо) подчеркнуто дурацки-карикатурной.
Цицерон: