Загрузка угля действительно получилась экстремальной, т.к. на улице была сильная метель. Однако я заметил, что постепенно ЗУ перестала быть для нас чем-то трудным и ужасным. Думаю, у нас включилась некая форма инстинкта самосохранения, которая перерабатывала этот тяжелый физический труд в некую игру. Мы уже не тяготились этой работой, а наоборот соревновались друг с другом, кто больше отколет кусок угля от пласта. Андрюха вообще в этот раз выкопал большую пещеру, в которой можно было уместиться нескольким матросам. Иногда в перерывах играли в Царя горы и скидывали друг друга в сугробы. Тяжеленные носилки мы перестали таскать на себе, а стали их катать по укатанной снежной дорожке, как санки, и для этого уже не нужно было задействовать двух человек. Второй нужен был только для того, чтобы занести носилки внутрь котельной, а на протяжении всего пути от горы угля до котельной мы по очереди катали друг друга на носилках поверх угля. Особенно лихо кататься на носилках у нас получалось, когда мы вывозили из котельной на отвал шлак. Весь этот путь представляет из себя прямую заснеженную дорогу под уклоном градусов 20 и длиною примерно метров 200. Благо, что прямо перед самым обрывом, стоит сетчатый забор с узким проходом к самому обрыву. А-то наши лихие головы догадывались разгоняться до такой скорости, что мы просто бы не успевали тормозить перед обрывом. Так бы и улетали в пропасть вместе с носилками и шлаком, если бы не этот забор.
Теперь для нас загрузка угля более желанная работа, нежели чистка картофеля, которую мы, кстати, тоже превратили, если не в игру, то в полноценный концерт. У нас в роте есть парень Арман с отменным голосом, и он к тому же хорошо играет на гитаре. Мы всегда берём его с собой на ЧК, но вместо ножа в руки даём гитару, и он весь вечер, пока мы чистим гору картофеля, поёт нам песни из репертуара «Короля и Шута», «Арии», «Алисы», «Чижа» и других групп.
