По Уставу караульной службы мне категорически запрещено разговаривать с заключёнными, зато заключённые выдались очень разговорчивыми. Каких только слов в свой адрес я не выслушал за время вахты: дрищ, карась, шакал, сука… И это только самые мягкие существительные, а к ним ещё добавлялись различные смачные прилагательные.
1 марта, вторник, 20:40, Североморск.
Плохие привычки.
В армии у меня появляется несколько плохих привычек. Вот лишь самые яркие из них. Во-первых, я тут стал чаще материться. Это связано, прежде всего, с тем, что тут очень много всяких тупорылых долбоёбов, которые по-другому не понимают. Во-вторых, я стал много лгать. Тут без лжи особо не проживёшь. Например, спросит меня кто-нибудь из старшин: «Есть деньги в долг?», я отвечаю, что нет. Да ещё для достоверности перечисляю, куда я их успел потратить, хотя по-настоящему у меня в кармане всегда, хоть какая-нибудь мелочевка, да присутствует. В-третьих, тут я меньше слежу за гигиеной. В учебке очень плохие условия для поддержания своей гигиены. Ходим в душ мы раз в неделю, а в самой казарме есть только умывальники. Но в умывальниках нет ни горячей, ни тёплой воды, нет даже холодной, тут есть только вода ледяная!
4 марта, пятница, 8:10, Североморск.
Размышления о счастье.
Хочу признаться в любви городу Москве. Хоть я и прожил в этом городе всего полгода, но за это время я успел к нему привыкнуть и полюбить. Как говориться, к хорошему быстро привыкаешь!
Если бы я не провёл последние свои полгода в Москве и не привык к московскому образу жизни, мне, возможно, было бы гораздо легче привыкнуть к армии. Связано это с тем, что в Бальцере я жил совсем иной жизнью, не такой расхлябанной и весёлой, как в Москве. Можно даже сказать жил аскетично. А Москва сделала меня слабее в моральном, да и в физическом плане тоже. Как я сейчас понимаю, в Москве у меня было всё для счастья, но ведь жизнь заключается разве только в счастье? Думаю, что нет. Счастье делает нас более подверженным к несчастью. Думаю, быть не несчастным, это уже в какой-то мере счастье, а остальное уже эгоистичные излишки. Этими излишками я и стал обрастать в Москве. Появились деньги, появилась возможность их тратить, начал себя баловать, делать то, что никогда бы не делал в своём маленьком городке. А лишившись всего этого в армии, я стал чувствовать себя глубоко несчастным человеком.
Некоторые познают смысл жизни в монастырях, а я вот начинаю познавать его в армии.
6 марта, воскресенье, 18:50, Североморск.
Ещё несколько слов о службе.
Если бы я встретил волшебника, и он мне предложил уснуть и проснуться под дембель, то я бы непременно отказался. Раз уж я оказался в армии, то использую её на полную катушку, возьму от неё всё, что она мне предлагает, и отдам ей взамен всё, что она потребует. К тому же я принял присягу.
10 марта, четверг, 11:00, Североморск.
Письмо Татьяны.
Вчера получил долгожданное письмо от моей любимой подруги детства Татьяны. Это лучшее письмо из всех, какие я получал в своей жизни. Таня пишет, что любит меня, что ужасно скучает по мне, и ещё очень много приятных слов, которых так сильно не хватает в армии. Письмо зарядило меня положительной энергией, которой, думаю, должно хватить на долгое время. Ради такого письма уже стоило пойти служить в армию!
13 марта, воскресенье, 18:50, Североморск.
Второй караул.
Сегодня вернулся со второго караула. За него нам, как и в прошлый раз, поставили «четвёрку». Проверяющим видимо чего-то не понравилось.
Моя бы воля, я ходил бы в караул сутки через трое, а не раз в две недели. Единственное, что плохо – не выдают письма за 3 дня до этого.
Заключённых на этот раз было всего пять. Одна камера пустовала. Ночью мне ужасно захотелось спать, и я зашёл в эту камеру и облокотился на железный табурет. Не прошло и нескольких секунд, как я сразу же вырубился. Но сон мой продлился совсем не долго, ко мне пришло страшное осознание того, что я сейчас совершаю ужасный поступок, к тому же, ещё и уголовно наказуемый. Я надавал себе по щекам и снова вышел в коридор. Однако организм мой не сдавался, и я ещё несколько раз засыпал, прямо стоя с автоматом в руках. Не знаю, что на меня так действовало, наверное, сопение и храп заключённых, которые, находившись за весь день по камере, спали «без задних ног». Люди эти совсем разные, как по возрасту, так и по званиям и должностям. Конечно, в основном срочники и контрактники, но также сегодня был среди них целый капитан первого ранга. Поговаривают, что его судят за коррупцию.
Несение караула – это самая серьёзная работа из всех, которой мне приходилось заниматься в своей жизни.
15 марта, вторник, 14:00, Североморск.
Любители поэзии.
