Выбирал самые красивые цветы, но не знал, ее ли это любимые. И это тоже нужно исправить в будущем. Розы, вроде к ним все неравнодушны. Продавщица посоветовала именно эти розы, белые, с ярко-розовой каймой по краям лепестков.
— Все давайте, — кивнул на вазу с этим сортом.
— Там штук сто, — предупредила пухлая женщина средних лет, поднимая вазу с полки.
— Все забираю, — повторил, доставая платиновую карту из портмоне.
Я задолжал своей жене за три года, что провели вдали друг от друга. Ни разу она не получила от меня, своего законного мужа, ни одного букета.
Подумал еще о колье или другой драгоценной штучке, но нет, это будет слишком. Эльза кинет мне бриллианты в лицо. Подумает, что подкупаю ее. Пока не поверит, что я от души, что хочу порадовать свою женщину.
Приехал домой и сразу поднялся в спальню Эльзы. В комнате не было ни ее, ни сына, я прошел на балкон. Страх схватил за горло. В глотке встал противный комок, мешая дышать.
Сбежала. Снова.
Ведь пойти куда-то в это время она не могла. По расписанию должна укладывать Матвейку спать.
Бросил охапку роз на кровать, доставая смартфон. Я ее догоню. От меня не сбежит. Набрал ее, и тут же услышал знакомую мелодию, где-то совсем рядом. Ее телефон здесь, а сама где?
Поднял подушку, и точно, ее смартфон. Нарочно оставила, чтобы я не смог дозвониться?
Встал, чтобы посмотреть, есть ли одежда в шкафу, и задел ногой ручку чемодана, торчащую из-под кровати. Значит, и чемоданы на месте.
Мне стало смешно, такой подозрительный стал. Вышел из спальни жены и пошел к своей комнате. А из нее появилась Эльза, воркуя с Матвейкой, завернутым в большое банное полотенце.
— Ну вот, искупались, теперь будем баюшки укладываться. Завтра Матвейка поедет в большое путешествие, с мамой и папой… — она вытирала ребенку лицо и меня не видела.
— Папа! — встрепенулся сын, и тогда Эльза посмотрела на меня.
Я забрал у нее ребенка, теплого и распаренного. Зайдя в комнату, жена увидела кровать, усыпанную розами, и застыла. Я наблюдал за ее реакцией, пытаясь понять, нравится ли ей увиденное.
— Ого-о-о… Спасибо, но не стоило… — запинаясь, подходила ближе и разглядывала усыпанное розами ложе. — И что мне со всем этим добром делать? Есть в твоем доме огромная ваза? Или несколько даже…
— В нашем доме есть все, — нарочно сделал акцент на слове «нашем». — Сейчас уложим Матвейку спать и найдем. Я как раз не ужинал, голоден.
Эльза собрала цветы, сгрузила их на комод. Глаза сверкали, значит, мне ее удалось порадовать. Она смущенно улыбалась, поправляя на себе тонкий халатик. А я понял, что ужин подождет, сейчас у меня появился другой голод…
Эльза
Я побоялась купать Матвейку в своей ванне, вдруг туда тоже крем ядовитый попал. Или еще какие сюрпризы. Рисковать не стоило. Ванну отмыли, но всё равно было страшно, могли что-то пропустить. После некоторых колебаний понесла малыша в ванную Давида.
Поймала себя на мысли, что неправильно нам иметь разные комнаты, если мы вместе. А мы вместе?..
Он уже приехал, когда я вынесла искупанного сына из его спальни. Забрал его у меня, понес в мою комнату. Я шла следом, размышляя, куда ездил муж. Наверняка к любовнице, чтобы узнать, она ли все подстроила.
Она, конечно же она, кому еще это надо? Чисто женская месть, на которую способна как раз отвергнутая соперница. Можно было подумать на свекровь, но я почему-то решила, что в ней остались крохи здравомыслия.
Мысли вылетели из головы, когда увидела, что моя кровать усыпана белыми розами. Ахнула даже, приложив руки к губам. Я столько никогда не видела раньше. Некому было дарить букеты, не то что такую охапку.
Когда сын заснул, мы с Давидом спустились в кухню, чтобы найти вазу. Нашли две, но они оказались маловаты. Я заглянула в кладовку и увидела пластиковые ведра. Вроде даже новые. Ну, раз больше тары нет, придется воспользоваться ведром.
— Напомни мне, как вернемся из отпуска, что нужно приобрести большую вазу, — усмехнулся Давид, разглядывая яркий желтый пластик. — Пока сойдет и ведро, это мое упущение. Охапками розы еще никогда не дарил.
— Значит, собираешься еще приносить мне охапки? — подмигнула ему, снова вдыхая нежный аромат цветов.
Меня удивило это его замечание, сказанное явно не для того, чтобы меня впечатлить, он говорил правду, и у меня в душе что-то сладко застонало. Значит, я ему дороже всех. Захотелось прижаться к своему мужчине. Отблагодарить прикосновением.
Стоя в тесной кладовке, сделать это было очень легко. Но я сдержалась. Сделала вид, что меня заинтересовали стиральные порошки и всякие моющие средства.
— А какие цветы твои самые любимые? — вдруг спросил муж, надвигаясь на меня. Почувствовала спиной полку с полотенцами, к которой прижалась вплотную. Выставила ладонь, пытаясь сдержать напор. — А то покупал сегодня розы и вдруг понял, что не знаю твоих вкусов на цветы.
— Эм-м… Да любые, — сказала быстро и двинулась влево, чтобы выскочить из кладовки. Но мне преградила путь сильная смуглая рука, которая заблокировала мои движения, вцепившись в полку. — Только лилии не дари, у меня от их запаха голова болеть начинает.
