Несколько часов спустя, пока завязываю галстук, я не могу не думать о том, что в одном сегодняшняя девушка была права: моё тело представляет собой причудливое сочетание.
Глядя на меня со стороны в одежде от-кутюр, которую я ношу каждый день и не подумаешь, что моя кожа представляет собой палитру, полную племенных татуировок, пронзённых сердец, золотых черепов и невероятных монстров. Из-под идеально выглаженного воротника шёлковой рубашки выходит лишь одна деталь, конец узора (но его трудно заметить ночью в тускло освещённом клубе). Это клубок колючих вьющихся растений, чёрных, как смоль. Путаницей извилистых щупалец он поднимается от груди, почти полностью покрывая шею и касаясь виска. Мои довольно длинные светлые волосы скрывают наглое уродство от глаз не слишком внимательного наблюдателя.
Конечно, оглядываясь назад, я бы доверился тату-мастеру, который не выглядит как уголовник и не работает в маленькой убогой каморке. Я рисковал получить что-то посерьёзнее, кроме этой несмываемой гадости, то ли осьминога, возможно, растения, или, гибридного инопланетянина с летающей тарелки.
С другой стороны, в молодости совершаешь множество дерьмовых поступков, не задумываясь о том: как, почему или о том, что будет потом. В свою защиту скажу: тогда это не казалось ерундой, это было похоже на незаменимый опыт.
С подросткового возраста до начала учёбы в колледже я испытал весь список того, что парень в моей ситуации имеет право и обязан испытать.
Я имею в виду, — нельзя быть сыном типа богаче Креза, который, в свою очередь, сын другого парня, соперничающего с царём Мидасом, и не чувствовать необходимости послать их куда подальше. Полагаю, что все люди на земле, случайно родившиеся в богатых семьях, внезапно ощущают необходимость вести себя как неудачники, писая на трон, принадлежащий им по праву.
Я обоссался прямо на этом троне. Я так много всего натворил, что нужна отдельная история, чтобы рассказать об этом.
Я пил, когда мне не было и пятнадцати, и не просто пиво, а крепкую гадость, от которой мозг вылетал на орбиту. Я дрался по идиотским причинам, просто потому, что тусовался с какими-то придурками, которые были врагами других тупых придурков. Я воровал. Отсидел. Я продавал травку. Курил травку. Разрисовывал стены. Выдавал себя за фальшивого коммуниста, хотя ходил с новейшим BlackBerry и Harley VRSC. Я сказал отцу, что, возможно, я гей, хотя мне нравились только киски. Я натворил много всякой ерунды, чтобы насолить родным, включая дюжину татуировок, не все из которых были сделаны правильно, и я рисковал серьёзно заболеть или получить шрам на всю жизнь.
Теперь, когда мне тридцать два года, я оставил позади многое из этого дерьма. Например: воспоминания и грехи, но татуировки до сих пор на месте. Большинство из них оказываются спрятанными под одеждой, но эти чёртовы щупальца, полные шипов, их никак не спрятать. Они продолжают вылезать наружу и показывать миру, что, хотя я и притворяюсь шикарным адвокатом в итальянских костюмах за 20 000 долларов, раньше я был отменным засранцем.
Будь у меня дети, настала бы их очередь мочиться на трон и притворяться, что презирают его.
Не то чтобы я планировал их иметь: единственная женщина, ради которой я бы отказался от своего принципа — никакого секса без презерватива, даже если самая красивая женщина в мире раздвигает ноги прямо у тебя под носом, — больше не моя. Она ею была, ради неё я бы рискнул стать отцом. И не стану делать это ни с кем другим.
У меня столько женщин, сколько хочу, но ни из-за одной из них я не лишусь своей свободы, преимущества идти куда хочу и когда хочу, облегчения от бурного и лишённого обязательств секса и превосходного удовольствия думать только о себе. Время от времени у меня случаются более длительные отношения, которые столь же незначительны и лишены всякой сентиментальности. Это нормально. Я люблю себя, люблю свою жизнь, я люблю то, чем окружаю себя, и я люблю трахаться, не испытывая угрызений совести от ненужных эмоций.
Бросаю взгляд на циферблат Patek Philippe из белого золота и надеваю пиджак. Уже поздно, сегодня утром я плавал дольше обычного, потеряв счёт времени. После секса, и, главное, после того как обычный кошмар постучался в двери моей обнадёживающей рациональности, мне нужно было не менее сотни кругов, чтобы избавиться от всех шлаков. Сегодня утром, думаю, я сделал их сто двадцать. Бассейн был только мой. Я заплатил, чтобы никто не мешал, и растворил в воде весь мрак своей души. Закончив плавать, я почувствовал себя чище и свободнее. Однако сейчас ощущаю себя усталым, и меньше чем обычно хочу ехать на Лексингтон-авеню.
