Я не искала любовь (ЛП) полностью

Я живу в подвале с единственным окном, у меня в доме только одно зеркало, которое постоянно избегаю. Мне нравятся замкнутые пространства, рисую в полумраке, напоминающем XVIII век, люблю шум дождя и боюсь коварства солнца, которое всё освещает и ничего не скрывает. Радуга не может быть настолько смелой, чтобы противостоять моей тьме.

— Ты должна найти цель своей жизни, дитя, — настаивает Натан.

— У меня уже есть цель.

— И какая же?

«Выжить».

— Например, посмотреть этот фильм, — пытаюсь пошутить я. — Своими разговорами ты заставляешь меня пропустить самые любимые песни.

— Ты никогда не хотела ничего мне рассказывать о своей прошлой жизни. Я даже не знаю, откуда у тебя эта рана. Ты говорила о несчастном случае, но я с трудом в это верю. Я никогда не настаивал из уважения, но… ты никогда не думала с кем-нибудь поговорить об этом? Не со мной, конечно. С профессионалом. Признать, что не в порядке, может быть уже чем-то.

— Мне следует признать, что я сумасшедшая?

— Ты не сумасшедшая. Ты просто истощена. Измотана чем-то, что поглотило твою душу. Что-то, что ты прячешь в темноте. Хороший психотерапевт мог бы…

— Я не хочу никаких психотерапевтов, не хочу никаких социальных работников, я не хочу, чтобы кто-то вмешивался в мои дела! — взрываюсь я, порывисто вскакивая. — Прости, Натан, просто… Я уже проходила через это раньше. Психотерапия заставляет тебя вспоминать, а мне приходится делать всё, чтобы забыть. Пожалуйста, мы можем посмотреть фильм? И давай перестанем говорить обо мне.

Натан смотрит на меня взглядом, полным сострадания. Ласковое и искреннее сострадание, но всё же эмоция, которая заставляет меня чувствовать себя беспомощной.

— Мне невыносимо видеть столько боли в молодом человеке, — комментирует он.

— Я выгляжу молодо, но это не так, — отвечаю я. И я не лгу. На вид мне двадцать три, но на самом деле внутри я гораздо старше.

— Это не менее серьёзно. Я хотел бы помочь тебе, дитя. Знаю, что ты мне не позволишь. Пообещай, по крайней мере, что сама попытаешься помочь себе.

— Я всегда так и делала, не бойся.

— Ты слишком хорошее создание, и мне больно видеть, как ты страдаешь.

Я смотрю на него и улыбаюсь. Потом увеличиваю громкость телевизора, чтобы Натан понял, — я хочу просто смотреть фильм. И я избегаю уточнять, что я нехорошая.

Я не хороший человек.

Хороший не сделал бы того, что сделала я.

***

Я постоянно говорю себе не бояться.

Не бойся.

Не бойся.

Не бойся.

Я же нахожусь не на улице в Бронксе в час ночи. Сейчас только десять вечера, я на Манхэттене, возле Центрального парка, и вокруг меня много безобидных на вид людей.

«Никто тебя не преследует.

Никто не следит за тобой.

Никто не следит за тобой».

И всё же меня не покидает это чувство.

На мгновение мне показалось, что я его узнала. Джеймс Андерсон стоит и курит сигарету, наблюдая за мной, как это делают хищники. Конечно, это не может быть правдой, должно быть, я спутала его с кем-то другим. Почему он должен так преследовать меня?

Тем не менее я не решаюсь спуститься в метро. Я остаюсь среди людей и постоянно оборачиваюсь. Вдруг звонит мой мобильный телефон. Звонок анонимный, но я отвечаю.

— Ты рада меня слышать, маленький урод? Мне удалось узнать твой номер. Ты чувствуешь, что за тобой охотятся? — говорит мне, несомненно, его жестокий голос.

— Почему ты не оставишь меня в покое? — восклицаю я. Мой голос, хотя и сердитый, скорее испуганный, чем злой, от мысли, что это действительно он, что он рядом, у него есть мой номер и он вынашивает гадкие намерения.

— Потому что ты необычайно сексуальна, и я хочу вы*бать из тебя всё дерьмо. Жди меня, я уже в пути. Сегодня вечером я сделаю тебе хороший подарок. И никаких степлеров, иначе я оторву тебе пальцы один за другим.

Я выключаю телефон, мои руки дрожат и потеют. Чувствую себя загнанной, как бедный заяц. Манхэттен перестаёт быть прекрасным островом, превращаясь в зубастую пасть, готовую меня загрызть. Только не снова, пожалуйста, только не сейчас.

«Не делайте мне больно».

Ускоряю шаг, как тот бедный заяц. Я не знаю, что делать, не знаю, куда идти, не знаю, кому позвонить. Мне нужно самой со всем разобраться и самой спастись.

Рассчитывать мне не на кого.

Не знаю, почему я делаю то, что делаю, как и не знаю, почему я иду туда, куда иду. Возможно, потому, что это достаточно близко и у меня не будет времени передумать, может быть, потому, что альтернативы у меня нет, или из-за того, что паника превратила мои мысли в руины. Я чувствую спиной дыхание Джеймса, словно он может протянуть руку и коснуться меня.

Через несколько минут я оказываюсь там, куда никогда не думала попасть. И пока шла, начался сильный дождь; я сразу промокаю до нитки, но не переставая передвигаю ноги по этому бессмысленному пути.

Останавливаюсь перед раздвижными дверями огромного здания, где живёт Арон Ричмонд. У меня кружится голова — от спешки или оттого, что сердце бьётся так, что затуманивает зрение, или от бессознательной смелости этого отчаянного выбора.