— Если вы не против, пойдемте ко мне, я тут недалеко живу — предлагаю я.
— Пошли.
Мы, молча, доходим до квартиры, по пути мы не обмолвились ни словом.
— Проходите на кухню, я сейчас.
Я быстренько захожу в ванную комнату, обмыться от запаха медикаментов и переодеться. На все это у меня уходит максимум минут пятнадцать.
— Извини, я немного похозяйничала — смущенно произносит женщина, когда я захожу на кухню. На столе стоят две кружки с чаем и нарезан рулет с фруктовой начинкой.
— Я не против — улыбаясь, отвечаю я.
Я присаживаюсь напротив женщины, но отвожу глаза в сторону, не могу вынести ее пристального взгляда. Она не просто так меня ждала. Пришло время откровенного разговора. И я к нему готова.
— Вы хотели о чем — то спросить? — беру в руки чашку, и делаю первый глоток. Чай с ромашкой. И где она у меня эту траву нашла? Но успокоительное нам сейчас не помешает.
— А ты ответишь правду? — она пристально смотрит на меня, не позволяя отвести мне свой взгляд.
— Я никогда вам не лгала — напряжение между нами растет с каждой секундой.
— Зачем ты сделала аборт?
— Аборт — на автомате повторяю я.
— А говорила, что не соврешь. Аборт из- за, которого мой сын ушел от тебя.
Глава 16
Пять лет назад.
Я сидела в поликлинике у кабинета УЗИ. Передо мной еще две девушки и я ожидаю своей очереди. Счастливо и непроизвольно поглаживаю свой еще маленький животик — двенадцать недель. Время первого скрининга. Вот пройду его, сделаю первое фото ребенка и вечером покажу Олегу. Он точно обрадуется. Муж давно говорит мне о маленьком.
— Мартынова? — замечтавшись, я не замечаю, что все уже прошли и медсестра вызывает меня.
— Я здесь. Иду.
Разуваюсь и прохожу в кабинет. Оголяю живот и прикладываюсь на кушетку.
— Так — холодный гель попадает на живот и кожа мгновенно покрывается мурашками — Дата последних месячных?
— двадцать четвертое апреля.
— По месячным срок должен быть двенадцать — тринадцать недель.
— Все верно — отвечаю я.
Несколько минут молчания врача, во время которых она внимательно смотрит на монитор и записывает показатели.
— Но вот развитие плода на девять — десять недель. Это мне не нравится. Давай по — другому посмотрим — женщина вводит какие — то параметры в аппарат, а я начинаю нервничать. Она снова прикладывает датчик к моему животу, но уже не комментирует, а только хмурится.
— А может, сердце послушаем? — предлагаю я. Так как нервничаю настолько, что если сейчас не услышу стук сердца малыша, просто сойду с ума.
— Давай — доктор с сочувствием посмотрела на меня, она и без этого прибора уже поняла, что не будет никакого сердцебиения.
Тишина.
Слезы покатились по моим щекам.
Теперь и я поняла.
Он умер.
Тихие всхлипы перерастали в стон отчаяния и безысходности.
— Успокаивайся. Нечего убиваться. Не получилось в этот раз, получится в следующий — доктор очень строго со мной разговаривала, понимая, что если она сейчас начнет сюсюкать, у меня начнется истерика — Низ живота болит?
— Немного тянет — сквозь слезы отвечаю я.
— Температура?
— Третий день тридцать семь и пять.
